Первая книга эпического повествования о жизни северной деревни конца 1920-х годов. Автор воссоздает быт и нравы крестьянской общины накануне коллективизации, показывая сложность духовного мира простых людей, их привязанность к земле и традициям перед лицом грядущих перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Кануны»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Первая книга эпического повествования о жизни северной деревни конца 1920-х годов. Автор воссоздает быт и нравы крестьянской общины накануне коллективизации, показывая сложность духовного мира простых людей, их привязанность к земле и традициям перед лицом грядущих перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Первая книга эпического повествования о жизни северной деревни конца 1920-х годов. Автор воссоздает быт и нравы крестьянской общины накануне коллективизации, показывая сложность духовного мира простых людей, их привязанность к земле и традициям перед лицом грядущих перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Да как вас выручить?
— Да вон у Кузьмы ключ есть!
— Отопри, пожалуйста!
Жук сквозь кошачью дыру подал попу связку ключей.
— Этот вроде! С маленькой-то бородкой…
Отец Николай отомкнул замок, распахнул двери.
— Ох, вовремя! Ох, спасибо… — Дедко Клюшин побежал в темноту, за ним торопливо выбежал Носопырь. Жук не спешил, сперва взял у попа ключи.
— А я вот… — оправдывался Павло. — Нехорошо вроде бы… В дыру-то.
— Куды? — отец Николай поглядел на порог, который только что обмел бородой с той стороны.
— Да ведь… давненько уж, — застыдился Павло. — Должно высохнуть.
— Ладно! — махнул рукой отец Николай. — Ну? Так за что это вас? В темницу-то…
— Это ты, батюшка, у их спроси, — ответил дедко Никита Рогов. — Они скажут тебе, за что.
— А не тужи, робятушки! Вот и скляница есть… — отец Николай хлопнул бутылкой по полу.
— Домой бы, да куды в экую непогодь?
— А ежели к Данилу идти?
— Нет уж, лучше тут ночевать, — сказал Павло, косясь на бутылку. — Только народ тревожить.
— Истинно, — засмеялся отец Николай. — Погодушка-то… Ишь что Делается, Никита Иванович?
Никита не отозвался.
В амбар один за другим возвращались остальные узники. Двери прикрыли, зажгли погасшую от ветра свечу."
"— Пойду луку грозд выдерну. Пока дожжина-то не припер, — сказал поп. — Тут чья загорода? Скажите после, ежели заругают. Дескать, на общее дело.
Отец Николай вернулся из темноты с гроздом свежего луку, ободрал с головок верхнюю кожуру.
— Ну-с? Применительно к печальным сим обстоятельствам придется прямо из горлушка. Алексей, божий человек, не с тебя ли начнем?
— Нет уж, я после всех ежели, — произнес Носопырь с достоинством.
— Ну, тогда не осудите, почну сам!
Отец Николай сделал три мощных глотка, подал бутылку Жуку. Тот после двух глотков отдал Павлу, Павло — Носопырю.
Никита Рогов и дедко Клюшин вина не пили. Они, кряхтя, ворча и шепча молитвы, устраивались на полу.
— А ну зажигай все, сколько есть! Веселей будет. — Отец Николай сгреб свечи.
Павло зажег три свечи, установил их на пол.
— Никита Иванович, — шепнул дедко Клюшин, — пойдем-ко ночевать, парень. К Данилу.
— Истинно, тут не уснуть. Пойдем, в утре придем пораньше.
Рр-ревела буря, дождь шумел,Во мррраке молнии блистали.Отец Николай зычно запел. Могучий его голос был заглушен раскатами грома.
Буря и впрямь ревела вокруг. Дождь падал сплошной водяной стеной: он топил амбар, Ольховицу, весь мир, все и повсюду, казалось, было огнем, водою и грохотом.
— А вы куда, распротак твою так? Сидеть!
— Остепенись, Николай Иванович.
Дедко Никита и дедко Клюшин незаметно, по одному, выбрались на волю и по дождю направились к Данилу Пачину.
— Ушли! — зашумел отец Николай.
В дверях появились чьи-то широкие плечи и черная мокрая голова. Отец Николай обрадовался.
