В бесконечной тьме Кануны – единственное мерцание белого света, который кажется разводящимся пламенем. Но чем дальше наlookываешься, тем больше ощущается невидимая сила, пытавшаяся увести тебя в бесконечность. Носопырь мчался по неизвестному пути, ища начало света среди черной тьмы – лазурного дыму, который словно гасил его ярость....
И эх, тогда запрет дадут,Когда зарежут, нет, убьют.В Красну Армию поедуНа кобыле вороной.Управляй, моя сударушка,Сохой и бороной.В пустом поле по-летнему яростная разливалась клонами зелень озимой ржи. После первого крепкого заморозка клоны зеленели еще сочнее, ярче, серые межи и луговины оттеняли озимые полосы еще явственней. Как будто назло вплотную приблизившейся зиме юная эта рожь просто полыхала своею зеленою кровью! Умытая первым, быстро стаявшим снегом, она по-девичьи беззаботно стелилась над низкими сплошными изжелта-серыми тучами.
Стояла глубокая осень.
В исполкоме опять шло собрание. Но дружки не знали о том, что вместо Микулина все собрания теперь проводил Игнаха Сопронов. Три дня назад всем членам ячейки, кроме Шустова, на районной комиссии возвратили билеты. Нет худа без добра! Два удара коромыслом поперек спины спасли Микуленка от вычистки, его даже перевели в район на должность председателя райколхозсоюза. Он не стал отказываться от звания пострадавшего в классовой битве.
— Степанида! — попросил он. — Вызови-ко председателя на пару слов. Сюды, в коридор.
— Сицяс, — охотно отозвалась уборщица. — Да ведь у их собранье. Все шоптаники в одной куче.
Собрание на этот раз действительно было необычным. Сопронов, поставленный на место Микулина, собрал в исполкоме почти всех нянек, а также нищих старух, вроде шибановской Тани.
— Батюшко, Игнатей Павлович, я и водилась-то только три дня. Верушка-то меня просит, поводись, говорит, покамотко гумно-то молотим.
— Ты знаешь о новом постановленье?
— Нет, милой, не слыхивала, — призналась Таня.
— Есть постановление от двадцатого февраля сего года. Оно обязывает нанимателей в бесспорном порядке заключать договоры с батраками.
И Сопронов зачитал восьмой, двенадцатый и еще несколько пунктов постановления. Получилось, что Таня, когда нянчилась с ребенком Роговых, должна была иметь выходные и отдельную комнату.
