— Надо будет, чтобы на корабле Матейса ван Лона пушки на одном борту все были английские и такой длины, чтобы их было легко заряжать, и зарядов на каждую не меньше двадцати, — открыл я совещание.
— У меня почти все именно такой длины, — проинформировал мой бывший шкипер. — Я обменял большие на более удобные.
— Вооружи ими свой правый борт и приготовься к постановке на шпринг, — приказал я. — Помнишь, как это делается?
— Конечно, помню! — с ноткой обиды воскликнул Матейс ван Лон.
— Порохом, ядрами и картечью мы обеспечим его, — заверил Биллем ван Треслонг.
— В первой фазе операции будут участвовать и ваши два галеона. Вам потребуется побольше картечи, — продолжил я. — Встанете на якоря возле берега и будете обстреливать испанцев на суше, если вздумают нам помешать снять боновое заграждение.
— А потом пойдем все вместе на абордаж? — спросил Луи де Буазо.
— Не сразу, не все и только по моему приказу, — ответил я. — И самое главное: операцию начнем в воскресенье утром, когда испанцы отправятся в церковь.
— Воевать в воскресенье грешно! — пламенно возразил адмирал.
— Грешно терять людей из-за предрассудков, — сказал я. — Особо набожные могут не участвовать в операции. Но если их будет слишком много, я откажусь от командования, вернусь в Роттердам.
— Мы поговорим с людьми, — пообещал Биллем ван Треслонг.
Отказавшихся согрешить ради победы над врагом и, что главнее, ради добычи, можно было по пальцам пересчитать. Подозреваю, что и этими двигала не столько религиозность, сколько боязнь погибнуть.
Предыдущее нападение на испанскую эскадру слишком дорого обошлось гезам.
В этих местах сильные приливно-отливные течения, поэтому жизнь моряков и рыбаков подчинена их циклам. Испанцы знают, что при слабом ветре мы можем напасть на них только во время прилива, в середине его, когда прилив сильнее течения реки. В остальное время корабли придется буксировать с помощью баркасов, что практически сводит на нет их возможность вести бой, а в середине отлива баркасы и вовсе не потянут. Утро было безветренное, с легким туманом, поэтому, переждав середину прилива, испанцы расслабились.
Большая часть матросов с кораблей и солдат с береговых постов ушла на воскресную службу. Мы подошли к испанской эскадре в самом конце прилива, когда его силы были равны течению реки. То есть, морская и речная вода на этом участке реки остановились, напоминая двух баранов, упершихся лбами. Боновое заграждение было вытянуто почти в прямую линию, а испанские корабли повернуты к нам бортами.
