— Почему вы обсуждали графа д’Эрвийи? Почему говорили о шуанах? И кто такой Кадудаль? — тяжело дыша, выпалила она.
Джек разразился длинной непечатной тирадой.
— Как Леклеру удалось избежать гильотины? Всех членов его семьи казнили! - вскричала Эвелин.
— Что ты имеешь в виду? — яростно взревел он.
Эвелин сжалась от страха. Уж она-то понимала, как Леклер избежал казни!
— Он республиканец, не так ли? Он отказался от своих друзей, своей семьи, присягнул на верность новому отечеству… Он не первый, кто так поступил! — Эвелин уже рыдала. Она не встречалась с сыновьями Леклера, но знала его прелестную жену. Эвелин не могла четко вспомнить красивую белокурую виконтессу, но сейчас, когда несчастная была мертва, какое это имело значение?
— Тебе не стоило спускаться к этому берегу, — заорал Джек. — Нужно было уйти, как только ты увидела Леклера!
— Мы ведь занимались любовью прошлой ночью! Неужели ты — шпион?
Как же это могло произойти? Как? Она сжала кулаки.
Глаза Джека сверкали гневом. Помолчав, он веско изрек:
— Мы занимались не любовью, Эвелин.
Она отвесила ему тяжелую пощечину.
— Ты — французский шпион!
Он отпрянул, будто отшатнувшись от её удара. На щеке проступил красный след.
— Советую тебе забыть всё, что ты видела и слышала сегодня. Пойдем к дому. И я отвезу тебя в Розелинд. — Джек гневно махнул рукой в сторону скалистой тропы.
Но Эвелин заартачилась, не желая двигаться с места.
— О! Ты даже не отрицаешь мои обвинения! Зато отрицаешь, что мы занимались любовью!
Она что, готова была снова разрыдаться? Ну конечно, слезы вот-вот собирались хлынуть из глаз — острый нож пронзил ей сердце, и всадил этот нож Джек!
— Я же говорил, — тихо произнес он, старательно сдерживая ярость, — что разобью тебе сердце. Я только представить себе не мог, что это произойдет уже на следующее утро!
Ей захотелось снова ударить его.
— Как ты можешь предавать свою страну? Мою страну?
Он метнул в неё суровый взгляд.
— Но ты ведь уже всё знаешь, Эвелин. У меня нет совести. Я — проходимец и торгаш. Пойдем-ка. — Он схватил её за локоть и почти выволок на дорогу.
Эвелин вырвала руку. Не хотелось в это верить, но Эвелин не ослышалась. Джек Грейстоун был проклятым французским шпионом.
— Черт бы тебя побрал!
Его глаза округлились, и Эвелин показалось, что он вздрогнул.
— Сильно сказано. Ну а теперь пойдем.
Эвелин бросилась вперед мимо Грейстоуна, он направился следом.
Ей почти нечего было собирать.
В слезах Эвелин свернула белье, которое носила накануне, и сунула его в саквояж. Следом убрала вчерашние чулки, за ними последовало темно-серое платье. Она уже успела упаковать ночную рубашку и халат, с трудом удержавшись от желания сжечь оба этих одеяния.
Джек оказался французским шпионом.