И как теперь поступить? Может быть, Эвелин следует рассказать кому-то — хоть кому-нибудь — о том, что ей стало известно? Разве она не должна обратиться к властям?
— Ты готова? — холодно спросил Джек.
Эвелин медленно обернулась и пристально взглянула на Грейстоуна, стоявшего в дверном проеме её спальни. Его лицо было напряженным, глаза потемнели и приобрели безжизненное, равнодушное выражение. Он был одет для дороги — в темно-коричневую шерстяную куртку. Эвелин задумчиво поднялась.
— Я влюбилась в тебя.
Я никогда не хотел твоей любви, Эвелин, и никогда её не ждал.
Как же больно ранили его слова!
— Боже мой, ты не шутил, не так ли? Когда сказал, что наша страсть была лишь вожделением…
Глаза Джека сверкнули, и он ничего не ответил.
— Я не понимаю, — не скрывая отвращения, произнесла Эвелин. И она имела в виду даже не прошлую ночь. — Я приму то, что ты — грубиян, проходимец и бессовестный ловелас с несметным числом любовниц. Но у тебя есть семья, которую ты обожаешь, и все они — британцы. Боже милостивый, муж Джулианны был во Франции, боролся с революцией! Выдавая государственные тайны французам, ты предаешь не только свою страну, ты предаешь своих близких.
— Ты делаешь поспешные выводы, — предостерег он.
— Я прекрасно поняла то, что слышала. Граф д’Эрвийи собрал армию из эмигрантов и присоединится к армии шуанов — после того, как вторгнется во Францию. — Эвелин смахнула предательски лившиеся слезы. — И скоро ты скажешь Леклеру, когда именно произойдет это вторжение, не так ли?
Грейстоун сорвался с места. Явно придя в бешенство, он размашистыми, чеканными шагами подошел к Эвелин. Бедняжка сжалась, когда он схватил её за руку.
— У тебя нет иного выбора, Эвелин, и я не шучу. Ты должна забыть каждое треклятое слово, которое слышала.
— А если я не смогу забыть? — закричала Эвелин. — Если обращусь к властям?
— Тогда поставишь под угрозу свою собственную жизнь! — воскликнул Джек, сильно тряхнув её. — Ну а теперь поклянись мне, что забудешь этот день. Поклянись в этом!
Заливаясь слезами, Эвелин отрицательно покачала головой.
— Ты хочешь сказать, что тем самым я поставлю под угрозу твою жизнь?
Он приподнял её подбородок.
— Нет, я хотел сказать именно то, что сказал. Моя жизнь уже в опасности, Эвелин. Если ты расскажешь об этом хоть кому-нибудь, подвергнешь опасности свою жизнь. Я забочусь о тебе, черт побери. Я не хочу, чтобы ты как-либо из-за этого пострадала.
— Я тебе не верю, — с усилием произнесла она. — Я просто не знаю, чему верить!
Неужели сейчас он действительно самым нелепым, самым невероятным образом пытался защитить её? Или пробовал защитить себя?
— Ты можешь верить мне, — отрезал он.
— Тогда опровергни мои слова. Оправдайся.
Джек изумленно взглянул на неё.