Автор
В одном углу зала тихо обрушивается битва разума и гнева: один человек несет смертельную угрозу, а другой отчаянно пытается сохранить привычное равновесие. Его взгляд острый как нож, а сердце — холодное стекло. Но сейчас стоит все на коне, и это последний шанс заставить говорящего молчать окончательными словами....
Ты нахрен никому не сдался со своим багажом. Любая нормальная баба чуть узнает получше и сразу же сбежит.
Не оглядываясь назад.
— Дожился, — потянулся за бутылкой, сидя в кресле, куда пристроился после парилки с охлаждающим душем.
Я-то очень надеялся, что малышка за мной следом пойдет, но пришлось париться в одиночестве. Зашел в комнату для отдыха, а тут такой сюрприз. Спит моя красавица — вот тебе и поздравление. Хоть и получил я удовольствие не в полной мере, но все равно доволен.
Налил коньяка в стакан, теперь он вроде как бесхозный, и осушил, слегка кривясь.
“Ухудшение эластичности легочной ткани, затвердевание альвеол, кашель, отсутствие иммунитета к инфекционным болезням”, — всплыло в памяти дословно. Надо же, запомнил, хотя раньше никогда подобной фигней не страдал.
Хотя чего ж себя обманывать — раньше никто и не смел мне читать лекции о вреде курения, делать замечания насчет моего поведения, а также обсуждать мой несносный характер.
"А эта девочка посмела. Надо же, а с виду на училку младших классов похожа. Такие детишкам нравятся, хотя и их папам тоже.
— Марина, — позвал негромко, но моя вроде как спутница лишь засопела в ответ.
Так сладко спала, что совесть не позволила мне ее будить. Зато глазам теперь простор — можно рассмотреть, не ожидая каких-либо ехидных реплик в ответ.
Поднялся и подошел к девушке. Наклонился, едва коснулся губами виска и негромко произнес:
— Спи, Малинка.
Парни мне сегодня угодили, тут грех жаловаться.
В последнее время тощие маринованные воблы уже порядком поднадоели. Набор костей — и никакого удовольствия. То ли дело Малинка. Ее тело и так и манит любить до умопомрачения.
Твою мать! Я уже о любви думаю. Полное дерьмо.
Б**ть, какая же чушь лезет мне в голову.
И нахрена она мне сдалась, скажите на милость?
Но трахнуть малышку еще разочек захотелось с неимоверной силой.
Ох, блин… Только же трахал Малинку, а уже снова хочу.
Все-таки подкурил сигарету, возвращаясь назад к креслу, хотя голос девушки так и звенел в голове:
“Ухудшение эластичности легочной ткани…”
Уселся поудобнее, откинулся на спинку и закрыл глаза. Мне, кстати, тоже не помешает отдохнуть и сил набраться.
