Автор
В одном углу зала тихо обрушивается битва разума и гнева: один человек несет смертельную угрозу, а другой отчаянно пытается сохранить привычное равновесие. Его взгляд острый как нож, а сердце — холодное стекло. Но сейчас стоит все на коне, и это последний шанс заставить говорящего молчать окончательными словами....
Лучше бы вообще меня игнорировал и не приставал, хотя встречаемся мы крайне редко. И то только у мамы. О чем разговаривать с ним наедине, я даже не представляю.
Единственное, за что я ему благодарна — это моя однокомнатная квартира. Подарок на двадцатипятилетие. Но на этом всё — это мое условие. Он принял, так как я пресекла все возражения на корню.
Мама сделала еще один кофе и, поставив чашку на стол, улыбнулась подруге:
— Мариночка, пойдем в мой кабинет, посмотрим, что карты скажут. А Анжелика пока пообщается с Сергеем… — запнулась, даже негромко откашлялась.
Я горестно вздохнула, но тоже выдавила из себя улыбку. Кивнула, чтобы Маринка успокоилась окончательно и не донимала мою родительницу вопросами. Они ушли в святая святых, а отец покрутил в руках чашку и, сделав глоток, спросил:
— Как дела?
— Хорошо, — коротко ответила, хотя он уже привык. — Выглядишь не очень, опять давление? — заметила, внимательно приглядываясь.
Не то чтобы я проявляла прямо-таки заботу — просто профессиональное наблюдение.
— Проблемы на работе, — поморщился отец, делая глоток еще горячего кофе. — Устал, — и, заметив мою усмешку, добавил: — Я сказал что-то смешное?
Когда он называет свою деятельность работой, я не могу сдержаться. Вот и сейчас чуть не съязвила в ответ. Но промолчала.
Лучше уж о чем-то нейтральном, чем о его трудовой деятельности. Я буду фыркать, а он пытаться на меня давить. Не получается у нас родственное общение, хоть ты тресни. Даже пытаться не стоит что-либо изменить.
— Отец, ты к маме по делу или просто? — спросила, заметив, как теперь он усмехнулся.
Никогда не назвала его папой, предпочитая официальное «отец». И то, только наедине. Это сохраняло между нами какую-то дистанцию, и меня вполне устраивало. Я знала, по каким причинам они с мамой не поженились, а я не получила другую фамилию, только отчество от отца.
Но Сергеев на свете много. Да и он не афишировал наше родство. Так что связать нас никто не сможет, и я этому безумно рада.
— Когда уже я услышу от тебя обращение «папа», дорогая? — без укора, но с явным интересом поинтересовался мужчина, снова отпивая кофе из чашки.
Начинается… И вообще, какой-то странный разговор. Наверное, все-таки возраст на отце сказывается. Хотя мне-то какое дело до его седины?
На счастье, отвечать не пришлось. Мама с Маринкой вышли из кабинета, и я, воспользовавшись ситуацией, тут же засобиралась домой.
Наверное, по моему лицу было понятно, что вопросы лучше не задавать.
