Автор
В одном углу зала тихо обрушивается битва разума и гнева: один человек несет смертельную угрозу, а другой отчаянно пытается сохранить привычное равновесие. Его взгляд острый как нож, а сердце — холодное стекло. Но сейчас стоит все на коне, и это последний шанс заставить говорящего молчать окончательными словами....
Мне, кстати, Малинка тоже нужна, хотя пока толком не решил, для чего.
Рядом жажду ее видеть. Даже если просто ест свой омлет (какой идиот научил женщин вилки облизывать), умничает или краснеет, оглядываясь по сторонам. Думала, я кому-то позволю наблюдать за этим? Наивная, но такая красивая, аж скулы сводит.
Я ни с кем тебя не буду делить, Лика! Даже не думай!
— Прекратил, — улыбнулся, чтобы расположить к себе свою строптивую красавицу. — Извини, не сдержался. Так на чем мы остановились?
В зале пусто, только мы вдвоем.
Лишь с облегчением вздохнула, понимая, что наш поцелуй так и останется нашим. Без чьих-либо глаз.
— Господи, тебе не надоело дурака валять? — девушка скривилась, на что я лишь шире улыбнулся.
— То, что ты видеть меня не хочешь, я уже понял, — кивнул, делая глоток уже остывшего кофе, чтобы хоть чем-то занять свои руки и рот.
— Тогда зачем и дальше продолжаешь давить на меня? — надо же, какая смышленая, только вот иногда зачем-то под дурочку косит.
Ладно, будем терпеливы. Хочется тебе из моих уст услышать комплименты, я сегодня добрый. Сделаю, раз уж по-другому ты не понимаешь, моя прекрасная Малинка.
— Для начала, ответь мне на один вопрос, — я прищурился, наблюдая, как девушка напряглась.
Она покраснела, видимо, вспоминая нашу страсть на столе. Да уж, от одного вида Малинки с бегающими глазками в штанах стало тесно. Если бы не моя сегодняшняя сдержанность…
— Вот именно, прекрасно! — выпалила мне прямо в лицо, перестав смущаться. Неожиданно, что удивило и разогрело мой интерес до точки кипения. — Опять будешь мне бабки за секс предлагать?
— Какие бабки? — приподнял одну бровь, совсем не понимая, о чем она речь-то ведет.
— Идиота включаешь, — Малинка отбросила вилку и откинулась на спинку кресла, как я понимаю, от меня же подальше. — В этот раз во сколько оценил прекрасный секс в ординаторской? Неужели в четыреста? — продолжала возмущаться, а я, наоборот, удивляться исключительно женской логике.
