Автор
В метро Ася нашла криминального продавца и вышла из мордобоя с чемоданом-таймборном. Испуганная коробкой, полной необычных предметов, она распахнула ее, открывая незнакомый мир духов и тайн в глубокой шкатулке своего нового друга.
Послышались тяжелые шаги, повернулся замок. Ася попыталась сглотнуть слюну и пошевелить пересохшим языком. «Узнает или не узнает?» – этот вопрос не давал ей покоя с момента разговора с Иваном Захарычем.
Дверь открылась. Ася отпрянула. Машина времени дала откат назад, и она в своих бежевых мокасинах от Гуччи и негнущейся спиной вошла в детство. С тем же запахом свежих сырников, каким всегда пахло от Славочки, с тем же надменно-королевским взглядом, которым Дарья Сергеевна окидывала всякого, кто был мало полезен сыну или же только мешался на пути.
– Здравствуйте, я – Анастасия.
– Заходите, – без эмоций, не поведя бровью, сказал Дарья Сергеевна. – Вас ведь Сайгонский прислал?
– Да.
– Старый и хитрый еврей.
Ася выдохнула, Дарья Сергеевна ее не узнала. Они прошли в бывшую комнату Филизуга и сели напротив друг друга, сбоку овального стола. Ася поставила на стол тортик «от Палыча», который купила утром, скрупулезно проверяя дату, донимая продавщицу и выбирая из всех предложенных свежайший и самый нарядный.
– Это зачем?
– К чаю.
– Тебе налить?
– А вы?
– Я уже завтракала. И сладкого не ем. Вес набрала. И Славочка не ест. Заберешь обратно.
– Может, друзей угостите?
– У меня нет друзей.
– Дарья Сергеевна, Ярослав Юрьевич в своих интервью говорил, что без вас он мало чего бы добился, – перевела тему Ася и включила диктофон. – Поэтому давайте поговорим сейчас о вас. Как вы стали тем человеком, который воспитал гения?
– Славочка – это моя награда. Таких музыкантов, как он, в мире раз-два и обчелся, а в России и вовсе нет.
Ася плохо знала музыкальный мир. Последний раз на симфонический концерт она ходила, работая на телевидении. И к обзору лучших скрипачей России не была готова. Поэтому ответила кратко:
– Никто.
– А что скажешь о Варонском? Ты слышала его последнее выступление? – продолжала экзамен Дарья Сергеевна.
– Нет.
– Это ведь позор! Как можно так исполнять Вагнера? С потухшими глазами, с деревянными руками.
