Автор
В метро Ася нашла криминального продавца и вышла из мордобоя с чемоданом-таймборном. Испуганная коробкой, полной необычных предметов, она распахнула ее, открывая незнакомый мир духов и тайн в глубокой шкатулке своего нового друга.
– А пальцы и вся эта ерунда со временем пройдут.
– Со временем пройдет жизнь, идиот. Давно пора пить молоко других женщин, вставай! – Костик быстрым движением выдернул трубку из катетера и рванул друга на себя.
Славочку отшатнуло в сторону, и он с грохотом длинной боксерской груши упал с кровати. Желтая жидкость из трубки полилась на его шею цвета мелованной бумаги. В комнату с криком вбежали медсестра и Дарья Сергеевна. Костик, не обращая на них внимания, схватил голову Славочки огромными ладонями и рывком приблизил к своему лицу.
– Просто позвони, скажи, не ожидал, растерялся при встрече, а теперь хочешь наверстать! – в отчаянии заорал он.
– Может, написать? – прохрипел Славочка.
– Напиши.
– Как думаешь, какую пьесу ей послать? Рахманинова или Вагнера?"
"– На хрен Вагнера. Тупо пошли ей цветы и конфеты. Сразу отпустит, вот увидишь. Ты уже Венявского просрал. Впереди конкурс в Лейпциге. Очнись, Славик! Ну это просто женщина!
– Знаешь, как она пахнет? Как в юности, только еще с капелькой горечи.
Дарья Сергеевна с медсестрой уже толкали Костика к двери, причитая и обвиняя его во всех грехах. Водруженный на кровать Славочка попросил никого к нему не впускать и вскоре потерял счет неделям и месяцам, растворив весь мир в своей боли. Вопреки его желанию у кровати менялись лица: мама, Катюша, Антон, Сайгонский, врачи, сиделки, Филизуг, отец… Он уже не видел разницы между ныне живущими и навек ушедшими, разговаривал со всеми ровно, виновато, иногда раздраженно, уверяя, что ему значительно лучше день ото дня.
– Ну хочешь, я пойду и кинусь ей в ноги, скажу, чтобы она пришла к тебе!
– Мам, не сходи с ума.
Он высох, поседел и стал сильно похож на отца. Несколько раз в порыве отчаяния хватался за телефон и изуродованными пальцами пытался набрать текст в мессенджере с Асиной аватаркой, где она была совсем не похожа на себя. «Ася, привет! Это Слава Клюев». Идиотизм. «Ася, это Ярослав Кречет». Ненавижу.
