Да, это я – тот козел, который взял твою фамилию. «Привет, я еле пережил наш эфир в Останкино, а уже когда увидел тебя летом, то просто остолбенел». А почему ты ждал столько времени, чтобы написать, кретин? «Я думаю о тебе всю жизнь». Прекрасный повод поссорить ее со своим мужем. Славочка в бессилье швырял телефон на постель и откидывался на подушку. Чем дальше, тем больше он убеждал себя в мысли, что, по сути, Ася – малознакомая ему женщина, которую он наделил сверхъестественной силой. И встреча с ней приведет к еще большему разочарованию и болезни.
Но ночные видения будто хлестали его по щекам. В них Аська была горячей, верткой, наглой, молодой, с атласной кожей на загорелых ногах и веснушками на носу. Она дразнила и поддавалась, ее тело было влажным и призывно, нереально волнующе пахло. От этого запаха Славочка просыпался с чувством, будто его надули гелием, как воздушный шар, и сейчас он взлетит к чертям собачьим и разорвется в воздухе на тысячу счастливых лоскутков. Но потолок с лепниной от бывшего депутата и унылый и безлиственный карагач за окном возвращали его в реальность.
Он сдувался, мрачнел, отворачивался к стене и мечтал умереть.
Глава 42
Бесснежная зима прошла, как бессонная ночь. Солнечные деньки не приносили радость. Их будто не заслужили, не пережив настоящих холодов. На билбордах Бульварного кольца появилась реклама польского конкурса скрипачей имени Венявского. Лицо Рэйфа Файнса на них было восторженным и немного обалдевшим от такого поворота судьбы. Асю радовало, что фотограф заставил музыканта улыбнуться и обнажить неровные, но такие волнующие ее клычки.
Она вспомнила, как пахли канифолью его волосы той дождливой ночью в Химках, как вдумчиво он принимал ее пьяный плач. Он должен был взойти на Олимп хотя бы за то, что умел слышать чужое отчаянье. Это была крупица справедливости в беспросветном мраке ее жизни. Она гордилась им и больше не чувствовала себя обязанной. Не отнеси Рэйф Файнс деньги Сайгонскому, всю жизнь работал бы учителем скрипки в районной музыкалке.
Асю утешали такие истории. Они придавали смысл хаосу происходящего, выдергивали из него красные нити, из которых затем сплетались канаты судеб успешных людей. Правда, ее собственный некогда мощный канат ослаб, расслоился и вернулся в исходный хаос. Сзади густо засигналили, она нажала педаль газа и проехала еще несколько метров. «Сергей Лейшниц» – гласила надпись на билборде. «О-о-о! Приятно познакомиться!» Вряд ли он украл эту фамилию у соседской девочки.
