Автор
В метро Ася нашла криминального продавца и вышла из мордобоя с чемоданом-таймборном. Испуганная коробкой, полной необычных предметов, она распахнула ее, открывая незнакомый мир духов и тайн в глубокой шкатулке своего нового друга.
38 утра ее с двумя чемоданами встречал Филипп Андреевич – Славочка лежал с температурой.
– Зачем вам два чемодана, мама? – спросил сонный Филизуг.
– Кастрюли, крупа, мед, варенье. – Она перечисляла это и смотрела Филу между глаз, будто вбивала туда длинные гвозди.
– Крупа-а-а, – простонал Филизуг и прогнулся под тяжестью неподъемной ноши. – Носи-и-ильщик!
– Какой носильщик, деньги на ветер пускать. – Она вырвала один чемодан из его рук и энергично пошла по перрону. Филипп Андреевич торопливо семенил сзади.
Они зажили втроем в одной комнате, вместе ужинали, занимали очередь в туалет сразу на троих.
– Мама, зачем вы опять положили в суп эту крупу, в ней же мухи! – Филизуг и рад был бы поесть в столовой или кафе, но Дарья Сергеевна заведовала деньгами, отбирая стипендию у сына и зарплату у Филиппа Андреевича (тот устроился ночным сторожем – не мог заснуть на своей раскладушке под храп Дарьи Сергеевны).
– Не мухи, а жучки. Попался один – велика драма! Жри и не высовывайся.
– Что значит – «жри»? – заводился Филизуг. – Я не животное. Это моя квартира, мама, и вас сюда никто не звал!
– Ты – не животное? А кто ты?
– Я – музыкант!
– Был бы ты музыкантом, Филипп, тебя бы не выгнали из Гнесинки, и в этом гадюшнике ты бы не жил! Козел похотливый.
– Мама, прекрати! – У Славочки на нервной почве задергался глаз, и он, пытаясь зажать его рукой, задел ложку и опрокинул на колени суп.
– Вы видите, до чего довели сына? – орал Филизуг, пока Славочка, воя, бежал в туалет застирывать брюки.
– Я его довела? – Дарья Сергеевна уже бежала вслед за Славочкой. – До чего ты бы его довел, если б я не приехала!
– Да заткнитесь уже все! – Дорогу Дарье Сергеевне преградил низенький, сложенный будто бы поперек, Игоряня. Он круглые сутки работал на стройке и пытался отоспаться в единственный выходной. – Сейчас нос сломаю уродам.
Игоряня занес огромный кулак над Дарьей Сергеевной, Филизуг подскочил на помощь, удар пришелся ему по плечу.
– Не трогай музыканта! – визжала Дарья Сергеевна, вцепившись в майку Игоряни.
Славочка тихо плакал, сидя на унитазе. Ему никогда так не хотелось совершить самоубийство, как в эти моменты.
Однажды Филизуг пришел поздно вечером, Дарья Сергеевна со Славочкой уже поужинали. Он был с букетом роз и красивым пакетом в руке.
– Ишь ты, пижон! – прошипела Дарья Сергеевна.
