Автор
В холодном потускнении улицы я чувствую дрожь природы перед переменой. Вместе со скрежещущим грузовиком проезжающим мимо, меня проникает знание, что новый день принесёт и изменения. Я стою на своем пространстве, словно отрезанное в новую главу жизни — переступившая границы безвозвратности....
Да, если бы они знали его, они бы знали, что он ненавидел имя Монтгомери. Он говорил, что это звучит напыщенно. И кроме того, что он наслаждался преимуществами власти, он не планировал заниматься политикой, как его отец.
Мы выходим из церкви и начинаем направляться к своим машинам, когда нас останавливает детектив. Его значок висит на бедре, и он добродушно улыбается.
— Не возражаешь, уделить мне минутку времени? — спрашивает он.
Брови Мали хмурятся. — Кто-то уже взял наши показания, когда его объявили пропавшим без вести.
Он кивает. — Я знаю, и они у меня есть. Я просто слежу за некоторыми вещами.
Мы вчетвером обмениваемся взглядами, но Кэм пожимает плечами. — Конечно. Я не знаю, что еще мы можем вам рассказать, но спрашивайте.
— Отлично. — Он достает блокнот. — Итак, вы сказали, что вы, ребята, были в доках той ночью. Примерно в какое время, по-вашему, вы туда попали?
Хейс хмыкает. — Где-то в шесть или в половине седьмого. Где-то так.
— Хорошо. И каковы были планы на ночь? Вы все просто собирались выпить или намеревались покататься на лодке?
Мали начинает отвечать, и все они пытаются сделать так, чтобы мне не пришлось ничего говорить.
— Детектив, я ценю, что вы делаете свою работу, — говорит она, — но в этом нет необходимости. Эти девушки никоим образом не были причастны к смерти моего сына. Пожалуйста, оставь их в покое, чтобы они могли оплакать своего друга.
Он коротко кивает ей и поворачивается к нам. — Я прошу прощения. Я глубоко сожалею о вашей потере.
— Спасибо, — говорим мы с Мали в унисон.
Хейс кладет руку мне на поясницу. — Хочешь, я дам тебе минутку?
Мне нравится, что он всегда точно знает, что мне нужно. — Пожалуйста.
Он слегка улыбается мне и целует в макушку. — Мы с Кэмом встретимся с вами, девочки, у грузовика.
С этими словами они вдвоем уходят, и я, наконец, могу обнять маму Монти. Она и его отец были слишком заняты, когда мы приехали сюда, и я не хотела их беспокоить.
— Миссис Роллинз, — говорю я печально, обнимая ее. — Мне так жаль.
Она делает глубокий вдох, и я чувствую каждую каплю боли, которую она испытывает. — О, Лейкин. Большое спасибо, что пришли.
— Конечно. Мы бы не пропустили это.
Отпуская меня, она так же крепко обнимает Мали. — Монти так много рассказывал о вас двоих.
