Автор
В холодном потускнении улицы я чувствую дрожь природы перед переменой. Вместе со скрежещущим грузовиком проезжающим мимо, меня проникает знание, что новый день принесёт и изменения. Я стою на своем пространстве, словно отрезанное в новую главу жизни — переступившая границы безвозвратности....
Но прямо сейчас она настолько психически хрупка, что я боюсь стать катализатором, который в конце концов подтолкнет ее к краю пропасти.
— Лей, — выдыхаю я.
Она вздыхает, прижимаясь своим лбом к моему. — Пожалуйста.
Звук ее голоса, такой отчаянный и нетерпеливый, заставляет меня сдерживаться. Мы не занимались сексом с утра моего дня рождения, и это было бы вполне нормально, если бы я не волновался за нее. Но ни для кого не секрет, что я никогда не мог удержать себя от того, чтобы не поддаться на все ее желания, и я не думаю, что это когда-нибудь изменится.
— Пожалуйста, — повторяет она. — Ты нужен мне, только на эту ночь.
Не нужен. Не в том смысле, в котором она думает. Но я не собираюсь говорить ей «нет» прямо сейчас. И если честно, мне это нужно так же сильно, как и ей.
Перевернув ее на спину, я накрываю ее рот своим, и она удовлетворенно вздыхает. Кончиками пальцев я провожу по ее коже, поднимая руку вверх по бедру, пока нас не разделяют только тонкие трусики, которые на ней.
— Я всегда буду с тобой, я обещаю.
Я касаюсь ее клитора, наслаждаясь тем, как она стонет мне в рот и выгибается дугой к моей руке. Я скучал по тому, что она была такой — не способной контролировать все свое тело простым моим прикосновением. Я не думаю, что она даже осознает, как сильно это меня заводит.
Она наклоняется, лихорадочно стягивает трусики с ног и сбрасывает их, чтобы избавиться от барьера между нами. Я ухмыляюсь ей в рот и правильно сгибаю пальцы, просовывая их в нее.
Она такая чертовски мокрая.
Как будто она думала об этом часами и, наконец, набралась смелости попросить об этом.
— Черт, — выдыхает она. — Прямо здесь.
Ей не нужно мне ничего говорить. Я знаю ее тело лучше, чем свое собственное. Каждое место, которое заставляет ее извиваться. Места, которые делают ее слабой. Как долго я могу дразнить ее, прежде чем это станет просто-напросто жестоким. В ее теле нет ничего такого, чего я не сохранил бы в памяти. Спрятанное в своем собственном маленьком уголке моего разума.
— Ты богиня, Лейкин Роуз, — говорю я ей честно. — Абсолютная богиня.
Ее глаза смотрят в мои, зрачки расширены от всего того возбуждения, которое она испытывает. — Твоя богиня. Всегда буду твоей.
Как будто она знает, как сильно мне нужно услышать эти слова. Уверенность в том, что независимо от того, через что мы проходим, она по-прежнему такая же моя, какой была когда-либо. Такое чувство, что я, возможно, все-таки не утону.
— Люби меня, — умоляет она.
