- Доигрался, мать твою? Сейчас Зейд нас всех тут положит!
Слова подстёгивают, говорят, что нужно поторопиться, но я боюсь оступиться и привлечь к себе внимание. На балконе аккуратно перелажу в соседнюю комнату. Мне далеко не убежать, оглядываюсь. Глупо, как ребёнок, забираюсь в шкаф, надеваю на себя пышное платье в пол и становлюсь к стенке. Надеюсь, что меня не заметят.
Слышу, как отчаянно бьётся сердце. Нужно переждать. Подумать. Нужно освободить Зейда. Может быть, и вправду это подкрепление, и они спасут нас?
Из коридора раздаётся отборная ругань.
- Да куда она могла деться, блядь? Ты видел эту мышь, она всего боится? – К моему счастью, я произвожу не лучшее впечатление и меня легко недооценить. Я сама не могу поверить, что решилась на такую дерзость.
Слышу, как распахивает дверь в комнате. Как тяжёлые шаги проходятся хаотично по ковру.
- Далеко она не могла уйти, парни бы заметили её. Где-то в доме. – Замечает мужчина с уже знакомым голосом. Он распахивает шкаф и заглядывает в него. Я задерживаю дыхание и не двигаюсь. Лучше всего я умею рефлексовать и плыть по течению и сейчас отдаюсь на волю судьбе. – Говорил же, убрать обоих и всё! Я спускаюсь и разбираюсь с Сирийцем, дело вышло из-под контроля!
Он выходит и отчаянно начинаю хватать ртом воздух.
Раздаются оглушительные выстрелы.
- Блядь! – мужчина выбегает из комнаты. Что-то произошло.
Я даже не знаю, где находится погреб. Что я могу против сорока головорезов?
Продолжаю стоять на месте. Мышцы сводит судорогами.
Тридцать процентов моего тела потеряли чувствительность после термической обработки кислотой. А вот все сто процентов моей гнилой души не чувствовали ничего с рождения. Ребёнок из боли, гнилой плоти и проклятой душонки. Рождённый, чтобы умереть.
- Может ему правое ухо отрезать? – спрашивает Уно, молодой испанец. Дури много, разума мало. Видно, сразу по нему, неоперившийся. Кидает бравадой, а сам ничего из себя не представляет. Боится меня. Страшно ему, что я боли не чувствую. Хочет криков, только не вырвет ничего из моей глотки. Зелёный слишком.
Самая сильная мышца – мозг. Уно это не понял, поэтому сегодня умрёт.
Мои мысли больше заняты Натой. Арландо – старый шут, не должен тронуть её. Стар, физически не активен. Любит больше показушничество, чем дело. Сначала захочет разговорить её, подкупить, решит зверствовать только когда не получит результата.
Я здесь уже минут двадцать, засекал время.
