Автор
Марина Коваль, вдова криминального босса, продолжает руководить мафиозной империей, скрывая боль утраты. Когда подполковник Ромашин начинает расследовать убийство её мужа, между ними вспыхивает опасная страсть. Любовь и месть переплетаются в жестокой игре, где каждый ход может стать последним.
Раздел Chitat.online для книги «Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Марина Коваль, вдова криминального босса, продолжает руководить мафиозной империей, скрывая боль утраты. Когда подполковник Ромашин начинает расследовать убийство её мужа, между ними вспыхивает опасная страсть. Любовь и месть переплетаются в жестокой игре, где каждый ход может стать последним.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Марина Коваль, вдова криминального босса, продолжает руководить мафиозной империей, скрывая боль утраты. Когда подполковник Ромашин начинает расследовать убийство её мужа, между ними вспыхивает опасная страсть. Любовь и месть переплетаются в жестокой игре, где каждый ход может стать последним.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Боже, скорее бы приехал Женька, скорее бы утро!»
Тем временем из бокса вышел Валерка, наподдавший, видимо, сестре по первое число:
– Ну, завтра я еще с заведующей переговорю! Заразы, как не дети тут лежат, а бичи и алкоголики! Идем, я у Ларки ключ от платной палаты возьму. Ты ведь тут останешься?
– Конечно. Ты сходи, я на посту посижу.
Пока он бегал в приемник и обратно, Марина сидела в кресле на посту, боясь шевельнуться, чтобы не разбудить уснувшего на ее руках пацаненка. В кармане куртки зажужжал мобильник, Коваль вздрогнула, но потом поняла, что это приехал Женька.
– Да, Женя.
– Ты где? – спросил Хохол.
– Я в детском отделении. Женька, он так плакал… представь, лежит в мокрых ползунках и плачет, и никто не подходит…
– Сама только не плачь, – остановил Женька. – Выйти можешь?
– Пока нет, я сижу с ним в коридоре, Валерка пошел за ключами от отдельной палаты. Я здесь останусь, с мальчиком…
– А Валерка в приемном?
– Да.
– Сейчас я с ним приду, – и Женька отключился.
Они появились через десять минут. Валерка открыл отдельную палату, отремонтированную, с хорошей мебелью, провел Марину внутрь, кивнул Хохлу, чтобы присоединялся, а потом, замкнув дверь, прислонился к ней спиной и посмотрел на обоих:
– А теперь, уважаемые, колитесь – что задумали? Чей это киндер?
– Мой, я же сказала, – укладывая ребенка в кроватку, откликнулась Марина.
– Марина Викторовна, дорогая, не лечи меня – не первый день знакомы. Ты еще на пятом курсе сделала себе одну хитрую и необратимую операцию, я ж тогда медбратом в гинекологии работал, запамятовала? Так я слушаю – чей ребенок?
Выбора не было. Кулик сказал правду – об ее операции он знал, потому что действительно работал в отделении гинекологии и дежурил в тот день, когда Марина уговорила врачей помочь ей решить проблему с нежелательными беременностями. Так что не было смысла упираться и выдумывать что-то дальше. Коваль вздохнула:
– Валера, это ребенок моего мужа. Но теперь он остался круглым сиротой – мать разбилась насмерть, а ему повезло. Я все сделаю, как положено, никто не узнает, но я тебя прошу – никому не проговорись. – Она пристально посмотрела в его глаза. – Валера, ты меня знаешь – если вдруг…
– Ой, опять за свое? – поморщился Кулик. – Я работаю на тебя, а ты все мне угрожаешь! Совет хочешь? Легализуй его как можно скорее, лучше прямо завтра с утра, вернее, сегодня уже – время-то к шести, – взглянув на часы, проговорил Валерка. – Скоро менты приедут, спецсообщение ушло уже. Пока он неизвестный, ты еще можешь как-то повлиять, а потом… При матери не было документов, иначе была бы фамилия.
– У меня все ее документы, – буркнул Хохол, протягивая Марине газетный сверток, в котором оказался Нателкин паспорт и свидетельство о рождении Ильи Петровича Лаврова.
