– Как не платят? А чем, по-твоему, я занимаюсь тогда?
– Не знаю, Марина Викторовна, – продолжил Суровцев, честно и прямо глядя ей в лицо, – но денег мы не видели последние три месяца, а премиальных вообще ни одних не получили.
Коваль оперлась подбородком о поставленную на подлокотник кресла руку и задумчиво посмотрела на валяющегося неподалеку Марадону. Стало вдруг очень тихо, все ждали ее реакции, прекрасно понимая, что главный тренер теперь так просто не отделается, за подобный косяк Марина, скорее всего, сдерет с него шкуру, но она только постукивала по щеке ногтями и молчала. Значит, все это время под шумок Марадона прикарманивал практически все, что она переводила на счет клуба… Ну что ж – теперь ее не будут мучить угрызения совести. Коваль встала, вырвав руку из руки Хохла, подошла к Марадоне, подняла его голову носком босоножки:
– Банк и номер счета, на который ты переводил деньги, быстро! Тогда просто сдохнешь, а иначе даже в морге не поймут, где что было. Ну?!
– В машине бумажник… там карточка… – обреченно выговорил он.
– Принеси, – кивнула Марина Комбару, и тот притащил требуемое. – Сегодня же снимешь все до копейки и выплатишь игрокам то, что они не получили.
– Сделаю, Марина Викторовна, – кивнул Матвей, убирая пластиковую карту в карман.
– Теперь с вами, – обернулась она к футболистам. – О том, что видели, советую молчать, дешевле выйдет. И не дай бог воплотить в жизнь свои планы относительно сдачи игр – окажетесь на месте бывшего тренера. Чао, буратины. Сева, развези по домам.
– Да, Марина Викторовна, – отозвался Сева. – Мне потом сюда вернуться?
– Нет, сегодня все свободны. Вилли, кончай и убери здесь, – распорядилась она, направляясь к джипу. – Хохол, домой!
В машине Марина забилась в самый угол, отодвинувшись от Хохла и надев очки. Давно уже ей не приходилось заниматься такими делами. Оказывается, она успела забыть, как потом бывает противно и мерзко на душе, как хочется поскорее оказаться дома, смыть с себя дерьмо.
– Котенок, что с тобой? – Женька попытался взять ее за руку, но Марина дернулась:
– Не трогай меня!
– Прекрати! – рявкнул Хохол, сгребая ее в охапку. – Что ты как маленькая? Первый раз, что ли?
– Отпусти! – отбивалась она.
– Поцелуешь – отпущу.
– Я не могу сейчас, не хочу, понимаешь?"
"– Нет, не понимаю. Иди ко мне… – Он уложил ее к себе на колени, преодолевая сопротивление. – Брыкается еще! Все, успокойся, сказал! – пресек он очередную попытку вырваться. – Все, вот так полежи, я больше тебя не трону, – пообещал Хохол, поглаживая по волосам. – Успокойся, котенок, все прошло. Сейчас приедем домой, полежишь в сауне, расслабишься, коньячку еще добавишь – и порядок.
– Ты так думаешь? – с иронией спросила Марина, но Хохол не повелся.
– Я это знаю, котенок.