Автор
В Кардонии мир кажется бесконечным пространством, где два имени — Банир — властны над всеми. Но не все согласны с этим мнением. Здесь начинается история о мальчике, который задумывается над философией природы и человечества, когда он осваивает географию. Какие тайны скрывает эта незнакомая земля? И кто будет побеждать в этой необычной игре — те, кто кормит волков, или другие?...
Наказывать управляющего не хотелось еще и потому, что он прекрасно справлялся с обязанностями: дела владения пребывали в полном порядке, доход неуклонно рос, и подвергать полезного человека публичному унижению было бы верхом безрассудства. К тому же Помпилио проводил в родовом гнезде не больше месяца в году, предпочитая размеренной жизни владетеля рискованные путешествия по Герметикону, и привык полагаться на долговязого вассала.
Но и оставить произошедшее без последствий дер Даген Тур не мог.
— Штраф? — негромко подсказал Теодор Валентин.
Верный камердинер, сопровождавший адигена во всех его приключениях, обладал невероятной способностью оказываться за спиной хозяина в нужную минуту.
— Правильно: наложим штраф на фермеров, накажем, так сказать, искусителей, — обрадовался найденному выходу Помпилио. А в следующий миг грозно сдвинул брови: — Но если подобное повторится…
— Никогда! — не сдержался управляющий.
— Если подобное повторится, снисхождения не будет.
— Да, мессер.
— В целом же я тобой доволен.
— Благодарю, мессер.
— Можешь идти.
Управляющий пятясь выбрался за дверь. Где-то в глубине души, в дальнем ее уголке, долговязый не верил, что будет выпорот, однако Помпилио, как и все Кахлесы, ревностно следил за исполнением своих приказов и мог счесть испоганенную пойму личным оскорблением.
— Рутина… — Помпилио потер лоб. — Она изматывает больше, чем иное сражение.
— Совершенно с вами согласен, мессер.
— Оставь, Теодор, что ты можешь об этом знать?
— Не так много, как вы, мессер.
— Вот именно.
Помпилио сделал глоток кофе и откинулся на спинку кресла, демонстрируя всю тяжесть своего положения."
"Как и все мужчины рода Кахлес, владетель Даген Тура был коренаст, плотен и абсолютно лыс. Круглая голова, короткие толстые руки, короткие толстые ноги — в телосложении не было ничего царственного, однако лицо Помпилио не оставляло сомнений в том, что он адиген. И не просто адиген, а из рода даров. Выпуклый лоб, серо-стальные глаза, умеющие смотреть с невозможной надменностью, нос с горбинкой, упрямый подбородок — лицо дер Даген Тура дышало властью.
Сейчас Помпилио, облаченный лишь в тонкий, искусно расшитый золотом домашний халат, утонул в глубоком кресле, а его вытянутую правую ногу старательно массировал крепкий мужчина в белом халате — бортовой медикус «Пытливого амуша» Альваро Хасина.
— С другой стороны, жизнь следует заполнять делами, и повседневные заботы прекрасно с этим справляются, — продолжил рассуждения Помпилио.
