Автор
В Кардонии мир кажется бесконечным пространством, где два имени — Банир — властны над всеми. Но не все согласны с этим мнением. Здесь начинается история о мальчике, который задумывается над философией природы и человечества, когда он осваивает географию. Какие тайны скрывает эта незнакомая земля? И кто будет побеждать в этой необычной игре — те, кто кормит волков, или другие?...
А я сказал, что раз он чувствует себя оскорбленным, то должен выбрать оружие. — Пауза. — Маурицио выбрал сабли.
Потому что к тому времени младший Кахлес уже несколько лет познавал тайны Хоэкунса.
— Маурицио был хорошим фехтовальщиком, — грустно улыбнулся дар.
— Отличным, — подтвердил Помпилио.
— Гораздо лучше тебя.
— Когда Маурицио выбрал сабли, он не оставил мне выбора, — твердо произнес Помпилио. — Маурицио был готов убивать за свою власть, но не был готов умирать. Он стал бы очень плохим даром.
— Но он был великолепным фехтовальщиком, — повторил Антонио. — Как ты победил?
— Я знал, как Маурицио будет сражаться, — угрюмо ответил Помпилио. — Он ведь любил меня и не хотел затягивать дело.
И перед глазами Антонио встала картина старой дуэли: тронный зал замка Гларден дремлет в предрассветных сумерках, кресла и маленький столик, за которым братья сидели всю ночь, сдвинуты к стене, на них валяются месвары, а Помпилио и Маурицио, одетые лишь в брюки, сапоги и сорочки, стоят друг перед другом с саблями наголо.
— Я знал, что сначала будет финт и лишь потом — смертельный выпад, — продолжил Помпилио. — Поэтому не среагировал на первый удар, ушел от второго и уколол Маурицио в сердце. Так было.
Первый луч даже опомниться не успел. Не пробежал по всем окнам, не поиграл с хрусталем тяжелой люстры, не подмигнул позолоченному трону.
— Десять лет я вспоминал эту историю каждый день. Десять лет я спрашивал себя, правильно ли поступил? Десять лет видел кровь на своих руках, но во время катастрофы я потерял память, а когда она вернулась, выяснилось, что боль ушла, перестала жечь мне душу. Я наконец принял то, что сделал. — Помпилио улыбнулся. — Когда память вернулась, первая моя мысль была о Лилиан.
— А если бы Маурицио выбрал пистолеты? — тихо спросил Антонио.
Если бы показал, что готов умереть за идею? Показал себя настоящим даром?
— Не знаю, — спокойно ответил Помпилио. — Но это не важно, брат, потому что Маурицио выбрал сабли.
— Спасибо за прямоту, брат."
"— Налей мне еще вина. — Помпилио криво усмехнулся. — Я рад, что мы наконец разговариваем.
* * *— Оружие?
— Проверено, — мгновенно ответил Бабарский, преданно глядя на руководство снизу вверх.
