Ты слышишь?
— Кто сказал, что он занимается изготовлением поддельных паспортов? Я этого не говорил!
— А чем же?
— Просто он хорошо умел это делать в той стране, откуда приехал. Он умеет так удалять печати, что никто ничего не заметит. Наверно, сумеет удалить и чернила. Больше тебе ничего не надо знать. Он тоже не будет знать, для чего это нужно. Он работает быстро, и это ничего не будет стоить. Он должен мне за услугу.
— Как быстро?
— Если захотим, можем получить в понедельник.
— Ну так отдай ему эту штуку, Ассад! Отдай ему.
Из трубки послышалось какое–то бормотание. Вероятно, «ладно» по–арабски.
— Карл, еще одно. Фру Сёренсен из отдела убийств наверху передает тебе, что та свидетельница по убийству велосипедиста понемногу заговорила. Я узнал, что она…
— Ассад, не надо. Это дело нас не касается. — Карл снова сел в автомобиль. — Хватит нам наших собственных.
— Фру Сёренсен не пожелала прямо сказать, но мне кажется, на третьем этаже хотят знать твое мнение. Только так, чтобы не обращаться к тебе напрямую.
— Выведай у нее, что ей об этом известно. А сам сходи в понедельник утром к Харди и все ему расскажи. Я уверен, он заинтересуется этим больше, чем я. Возьми такси, и встретимся потом в префектуре, хорошо? А сейчас ты свободен. Будь здоров, Ассад! Передай от меня привет Харди и скажи, что я зайду к нему на той неделе.
Карл прервал связь и посмотрел за окно. Там, похоже, только что побрызгала одинокая тучка, но дождя не было, он чуял это даже с закрытыми окнами. В меню значилось свинячье дерьмо a la carte,[25] как тому и следует быть весной.
На столе Карла стоял громадный, щедро разукрашенный чайный агрегат и отчаянно кипел. Если Ассад рассчитывал, что керосиновая горелка будет только подогревать мятный чай, чтобы не остыл до прихода Карла, то ошибся в своих расчетах, потому что к этой минуте вода настолько выкипела, что у чайника уже потрескивало дно. Карл задул огонь, тяжело опустился на стул и снова почувствовал, как сдавило грудь. Известное дело: предостерегающий звоночек, потом облегчение. Потом, может быть, еще звоночек, а затем бац — и помер! Веселенькая перспектива для мужчины, которому до пенсии еще пилить и пилить."
"Он взял визитку Моны Ибсен и взвесил на ладони. Двадцать минут тесного контакта с ее нежным, теплым телом — и у него наверняка прошли бы все болезни. А вот поможет ли так же хорошо близкий контакт с ее нежным, теплым взглядом — это еще вопрос.
Карл взял трубку и набрал номер. Пока он слушал гудки, в груди снова появилась тяжесть. Что это: жизнеутверждающее сердцебиение или, напротив, грозное предостережение? Поди разбери!
Когда она ответила, назвав свое имя, он еле–еле смог продохнуть.
— Карл Мёрк, — брякнул он неуклюже. — Теперь я готов исповедаться по полной программе.