— Послушайте, это не ваша фотография напечатана сегодня на первой странице газеты?
С ума сойти можно! Человеку в таком прикиде, казалось бы, и смотреть на подобную дрянь зазорно!
Для начала они выяснили, что Йон Расмуссен помнит Атомоса, и договорились обсудить подробности до начала экскурсии. Это дало Карлу возможность отделаться ускоренным обходом первого этажа и беглым обзором внутренних дворов."
"Воспитатель производил впечатление чудака и, на взгляд Карла, мало соответствовал типу людей, которых могут терпеливо сносить социально неадаптированные малолетние шалопаи. Хотя, признаться, Карл не так уж много и знал о социально неадаптированных малолетних шалопаях.
— Я непременно пришлю по факсу то, что у нас есть, я уже договорился в конторе, и это вполне решаемо. Дело в том, понимаете ли, что наберется не слишком много. Личное дело Атомоса куда–то пропало несколько лет назад, а потом, когда мы его нашли завалившимся за полку, в нем не досчитались по крайней мере половины документов. — Тут экс–педагог так затряс головой, что отвислая кожа под подбородком замоталась туда и сюда.
— Почему его к вам отправили?
Воспитатель пожал плечами:
— Ну, знаете — проблемы на домашнем фронте, потом приемная семья, подобранная не самым удачным образом. Это дает соответствующую реакцию и иногда срывает резьбу. Вообще–то он был неплохой мальчик, голова у него хорошая, но ему в жизни было негде применить свои способности. Скверное сочетание! Это сплошь и рядом можно видеть в гастарбайтерских гетто. Нерастраченная энергия молодежи приводит к взрыву.
— У него были преступные наклонности?
— В каком–то смысле да, но только так, по мелочам. Он действительно был несдержанный, но, сколько мне помнится, в «Годхавн» попал не за какие–то насильственные действия. Нет, ничего такого я не помню, но ведь все это было двадцать лет назад, верно?
Карл достал блокнот:
— Сейчас я буду быстро задавать вопросы и хотел бы, чтобы вы отвечали коротко. Если ответа не знаете, переходим к следующему. Если что–то не сразу вспомнится, можно потом вернуться к пропущенному. Договорились?
Воспитатель вежливо покивал Ассаду, который поднес ему только что приготовленное липкое, обжигающе горячее варево, налитое в хорошенькую чашечку с золотыми цветочками. Воспитатель с улыбкой принял ее, о чем скоро наверняка пожалеет, и перевел взгляд на Карла:
— Да, согласен.
— Настоящее имя мальчика?
— Кажется, его звали Ларс Эрик, или Ларс Хенрик, или как–то похоже. Фамилия была из самых распространенных. Кажется, Петерсен, но это мы уточним, когда я пришлю факс.
— Почему его называли Атомос?
— Это было как–то связано с работой его отца. По–своему, отца он очень уважал.