— Надеюсь, вы свяжетесь со мной, если вдруг наткнетесь на что–то такое, что мне следует знать. — Он протянул депутату визитку. — Если не ради меня, так ради себя самого. Я думаю, здесь мало найдется людей, кто испытывал бы к Мерете Люнггор такие же горячие чувства.
Эти слова сразили Баггесена. Должно быть, слезы хлынули у него еще прежде, чем Карл успел затворить за собой дверь."
"Согласно данным госрегистра,[20] последнее местожительство Сёс Норуп находилось по тому же адресу, по которому проживали ее родители, — дом стоял в самом центре квартала «Ку–ку» района Фредриксберг. На медной табличке значились оптовый торговец Вильгельм Норуп и актриса Кая Бранд Норуп.
Карл позвонил; за массивной дубовой дверью поднялся оглушительный трезвон, после которого послышался тихий голос: «Да, да. Уже иду».
Показавшийся в дверях старичок, видимо, уже лет двадцать пять как находился на пенсии, однако, судя по куртке и шелковому кашне, еще не проел до конца свои сбережения. Болезненные глазки смотрели на Карла с таким выражением, словно это пришла старуха с косой.
— Вы кто? — спросил он без предисловий и уже приготовился захлопнуть дверь перед носом незваного гостя.
Карл представился, во второй раз за эту неделю вытащил из кармана жетон и попросил разрешения войти.
— С Сёс что–нибудь стряслось? — подозрительно спросил старичок.
— Ничего такого не слышал. А почему вы так решили? Она дома?
— Если вы к ней, она тут больше не живет.
— Кто это, Вильгельм? — послышался слабый голосок из–за двустворчатой двери гостиной.
— Это не к нам, а к Сёс, моя радость.
— Тогда ему не сюда, — раздалось в ответ.
Оптовый торговец схватил Карла за рукав:
— Она живет в Вальбю. Скажите ей, что мы просим ее зайти и забрать свои вещи, если она желает и дальше жить, как живет.
— Это как?
Старик не ответил. Сообщил адрес на Вальхойвай, а затем дверь захлопнулась.
В небольшом доме, принадлежавшем жилищному товариществу, на домофоне значилось всего три фамилии. Когда–то здесь наверняка обитало шесть семей с четырьмя или шестью детьми в каждой, но теперь бывшие трущобы населяла избранная публика. Тут, в мансарде, Сёс Норуп нашла свою любовь — сорокапятилетнюю женщину, которая при виде полицейского жетона Карла скептически поджала бледные губы.
Губы Сёс Норуп выглядели ненамного более свежими. Карл с первого взгляда понял, почему ни ДСЮЭ, ни кристиансборгский секретариат Демократической партии не стали рыдать после ее исчезновения. От нее веяло таким недружелюбием, какое не часто можно встретить.
— Мерета Люнггор была несерьезной начальницей, — заявила она.
— Отлынивала от работы? Я слышал совершенно другое.
— Она предоставляла все на мое усмотрение.
— Я бы расценил это как положительный момент.