Человек дико закричал, в крике его слышались страх смерти и мольба о помощи. Собаки стали бросаться на лису, но та свирепо оскалилась на них, затем, расставив лапы, помочилась и кинулась наутек. Дитлев Прам прицелился и приготовился стрелять.
Карл не услышал, как просвистела в воздухе стрела; лишь взвыла вдалеке лисица да залаяли собаки.
Собаки понюхали место, которое пометила лисица, одна из них сунулась носом туда, где животное перед этим пряталось. Карла они не учуяли — лисица перебила прочие запахи.
«Господи, благослови этого зверя!» — подумал Карл, глядя, как собаки возвращаются к своим хозяевам и как в нескольких метрах от него на земле кричит и корчится в судорогах укушенный молодой человек. Остальные охотники склонились над ним, пытаясь что-то сделать с раной. Разорвав носовые платки, они перевязали пострадавшего и понесли на руках.
Вернулся Дитлев — с окровавленным ножом в одной руке и лисьим хвостом в другой.
— Отличный выстрел! — приветствовал его Торстен, затем обратился к остальным охотникам, стоявшим у него за спиной: — Вот так закончилась наша охота, друзья. Мне очень жаль. Вы ведь позаботитесь о том, чтобы немедленно доставить Саксенхольта в больницу? Я позову загонщиков, они его отнесут. Скажите, чтобы ему ввели вакцину против бешенства. На всякий случай, конечно. И проследите, чтобы всю дорогу кто-нибудь зажимал ему артерию, иначе мы его потеряем.
Он крикнул что-то, обернувшись в другую сторону, и из леса вышли черные загонщики. Четверых он отправил с охотниками, а другим четверым велел остаться. У двоих из них были при себе охотничьи ружья — такие же, как у самого Флорина.
Когда стонущего раненого унесли, трое товарищей по частной школе и четверо чернокожих работников собрались в кружок.
— У нас мало времени, слышите? — сказал Флорин. — Этот полицейский всего на несколько лет старше нас. Не стоит его недооценивать.
— Что будем с ним делать, когда увидим?
— Представьте, что перед вами еще одна бешеная лиса.
Растянувшись цепочкой, семеро мужчин отправились на поиски в другой конец леса. Карл прислушивался к их шагам, пока они окончательно не затихли вдали. Значит, дорога в усадьбу сейчас свободна — до тех пор, пока остальные черные работники не вернутся, чтобы довести дело до конца.
«А теперь надо бежать», — подумал он, поднимаясь на ноги, и снова запрокинул голову, чтобы как-то различать дорогу в густых зарослях, насколько позволял приоткрытый глаз.
«Может быть, в ангаре найдется нож. Может, я сумею перерезать путы.
