В ярком стокгольмском доме живет обычный семейный цикл: папа, мама и трое детей — Буссе, Беттан и Малыш. Хотя Малыш сам себя считает уникальным, он вовсе не выделяется среди своих сверстников. Но вот на крыше у них есть особенная история, от которой обычных людей просто завораживает......
— Я пойду в гостиную, чего бы это ни стоило!"
"И вот палатка направилась к двери. Малышу оставалось только поспевать за Карлссоном. Маленькая пухленькая ручонка высунулась из-под одеяла, ухватила дверную ручку, осторожно нажала ее и тихонечко отворила дверь. Палатка вошла в прихожую, которую от гостиной отделяла лишь толстая портьера.
— Только без паники! — шепнул Карлссон.
И палатка неслышно побрела по прихожей, потом остановилась у портьеры. Теперь бормотание слышалось отчетливее, но все равно как следует разобрать слова было нельзя.
— Отлично, — шепнул Карлссон, — так мой фонарик будет светить ярче.
Но в этот момент фонарик у него был погашен.
— Мы сделаем им приятный сюрприз, — прошептал Карлссон и ухмыльнулся под одеялом.
Медленно-медленно выползла палатка из-под портьеры. Беттан и Пелле сидели на диванчике у противоположной стены.
— Ты мне нравишься, Беттан, — послышался хрипловатый мальчишеский голос.
Ну и чокнутый этот Пелле!
— Правда? — спросила Беттан, и они снова замолчали.
Темная груда ползла по полу медленно, но решительно и неуклонно держала курс на диванчик, все приближаясь и приближаясь к нему. Вот уже осталось всего несколько шагов, а эти двое на диванчике ничего не слышали и не видели.
— А я тебе нравлюсь? — застенчиво спросил Пелле.
Ответа он не услышал, потому что в этот момент резкий свет фонарика прорезал серые тени гостиной и ослепил его. Пелле вскочил, Беттан закричала. Потом раздалось хихиканье, быстрый топот ног, кто-то мчался в сторону прихожей. Нельзя ничего разглядеть, когда тебе в лицо светит фонарик. Но услышать можно. Беттан и Пелле услышали чей-то заливистый, восторженный хохот за портьерой.
— Это мой противный братишка! — воскликнула Беттан. — Ну, сейчас он у меня получит…
Малыш хохотал вовсю:
— Ясное дело, ты ей нравишься.
Потом послышался какой-то грохот. И снова хихиканье.
— Только без паники! — прошептал Карлссон, когда мчавшаяся палатка грохнулась об пол.
Малыш старался сохранять спокойствие, хотя смех так и клокотал у него в горле, а Карлссон повалился на него и нельзя было разобраться, где чьи ноги. Вдобавок Беттан вот-вот должна была их настигнуть.
