В ярком стокгольмском доме живет обычный семейный цикл: папа, мама и трое детей — Буссе, Беттан и Малыш. Хотя Малыш сам себя считает уникальным, он вовсе не выделяется среди своих сверстников. Но вот на крыше у них есть особенная история, от которой обычных людей просто завораживает......
Хм, ты так считаешь? Ну, о моем носе ты можешь больше не беспокоиться, потому что я вместе с ним собираюсь перебраться в Вестерйётланд, да, я переезжаю туда… Нет, вовсе не в качестве домоправительницы… Я выхожу замуж, хоть я и некрасива. Что ты на это скажешь? Да, конечно, сообщу, за господина Юлиуса Янссона, именно за него… вот так-то. И считай, что ты, дорогая Фрида, говоришь сейчас уже с фру Янссон. Я вижу, ты растрогана, я слышу, ты плачешь, ну-ну, Фрида, не вой, найдешь себе нового карманника и грабителя, не сомневаюсь… Ну, мне некогда больше с тобой болтать, мой жених может прийти с минуты на минуту… Остальное узнаешь после, дорогая…
Карлссон уставился на Малыша, вытаращив глаза.
— Неужели для таких чокнутых нет хорошего горького лекарства? — воскликнул он. — Ведь если есть, то нам нужно немедленно дать дяде Юлиусу большую дозу!
Но Малыш про такое лекарство не слышал. Карлссон сочувственно вздохнул и, когда дядя Юлиус вернулся домой, тихонько подошел к нему и сунул ему в руку пятиэровую монетку.
— Это еще зачем?
— Купи себе что-нибудь в утешение, — мрачно ответил Карлссон. — Это тебе сейчас ох как понадобится!
Дядя Юлиус поблагодарил его, но заявил, что он так весел и счастлив, что никакие пятиэровики в утешение ему не нужны.
— Хотя я понимаю, вы, мальчики, огорчитесь, когда узнаете, что я забираю у вас тетю Хильдур.
— Тетю Хильдур? — удивился Карлссон. — А кто это такая, елки-моталки?
И когда Малыш объяснил ему, о ком идет речь, он долго хохотал.
Но дядя Юлиус продолжал болтать о том, как он счастлив. Он повторял, что никогда не забудет эти счастливые дни. И прежде всего то, что ему открылся здесь удивительный сказочный мир. Разумеется, иногда ему становилось страшно, например когда за окном летали ведьмы, он этого не отрицает, и все же…
— Вовсе не ведьмы, — перебил его Карлссон, — а скрагги, дикие, опасные, страшенные!
Во всяком случае, по словам дяди Юлиуса, он жил в том же самом мире, что и его предки, и там ему было хорошо.
— Сказочная принцесса по имени Хильдур! — повторил Карлссон с сияющими от восторга глазами.
Он долго смеялся, потом посмотрел на дядю Юлиуса, покачал головой и снова захохотал.
А фрёкен Бокк хлопотала на кухне, такая веселая, какой Малыш еще никогда ее не видел.
