Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Мне удалось ничем не выказать своего страха – я разговаривала с гостями и даже смеялась. Ужин в беседке прошёл прекрасно – гости с удовольствием ели жареную на открытом огне дичь, пили пунш и наливки, юноши и девушки катались с горки и устраивали игры в догонялки, как маленькие дети. От сестёр я узнала, что моя падчерица была избрана королевой охоты, но поговорить с ней мне так и не удалось – Гюнебрет всё время находилась в кругу молодых людей, которые вдруг узрели в ней массу достоинств и наперебой пытались завладеть её вниманием.
Единственное, чего я не смогла заставить себя сделать – это посмотреть на пруд, в котором чуть не уснула навеки. Больших трудов мне стоило отговорить мужа, который не желал отпускать меня от себя ни на секунду, и готов был следовать за мной от кухни до беседки и обратно. Но оставлять гостей без внимания хозяина было бы неприлично, и мне, в конце концов, удалось ему это втолковать. Ален остался с гостями, но зато в компанию ко мне добавился Пепе. Он делал вид, что болтается поблизости совсем не ради меня, а я делала вид, что совсем не замечаю его, но всё равно на сердце было спокойнее.
Гости разъехались, и я, совсем не чувствуя ног от усталости, отдала последние распоряжения относительно уборки в кухне и в саду, и поднялась к себе в спальню, в сопровождении Пепе. Но не успела я снять своё домашнее красное платье, в котором провожала гостей, как услышала внятный, мучительный стон. Кровь застыла в жилах. Ален! Неужели боль вернулась к нему! Но последние несколько дней, пока я была занята гостями, я совсем позабросила лечение – и травяные ванны, и массаж, а граф усиленно трудил руку! Ему пришлось даже вытаскивать меня из ледяной воды! Позабыв обо всем, я выскочила в коридор, готовая бежать на помощь мужу, и натолкнулась на Пепе, который, как верный пес, стоял у дверей.
– Ему плохо! Он опять стонет! – выпалила я, порываясь бежать, но Пепе преградил мне дорогу и покачал головой.
– Вам лучше вернуться в комнату, миледи.
Стон снова раздался под сводами замка, а потом послышался вскрик… женский.
– Что это?! – едва выговорила я.
– Милорд хочет допросить служанку, – нехотя ответил Пепе.
– Барбетту?
– Вам лучше вернуться, – повторил слуга, но остановить меня было уже невозможно.
Поднырнув под руку Пепе, я бросилась к лестнице. Слуга оказался проворней, и встал у меня на пути:
– Не ходите туда, миледи. Граф будет недоволен.
Его слова были не лишены смысла, но новый стон придал мне смелости и сил:
– Отойдите, Пепе.
