Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Кто-то посмел причинить зло его жене. Какая-то гадюка осмелилась навредить его маленькой святой. Он не сомневался ни разу, что Бланш говорит ему правду. Бланш просто не умеет лгать, он в этом уже убедился.
По её словам выходило, что Барбетта принесла в беседку тот самый отравленный чай…
– Но там не было чайника! – вспомнил граф. – Я видел осколки на полу и поднос на столе.
– Чашка разбилась, когда мне стало плохо. Но на столе оставались поднос, крышка от него и серебряный заварник…
– Ни черта там не было заварника! – граф вскочил и прошелся по комнате туда-сюда.
За окном послышались веселые голоса, ржание коней и лай собак – возвращались охотники.
Граф досадливо пристукнул кулаком по ладони:
– Как не вовремя гости… Но я их сейчас выпровожу.
– Нет, милорд, – ответила она тихо. – Это неправильно.
– Неправильно? Ты о чем?
Бланш села в постели, прикрываясь одеялом, и оглянулась. Взгляд ее скользнул по разрезанному платью.
– Принесите мне платье, – попросила она. – Оно висит на кресле, в моей спальне.
– Тебе надо лежать в постели с грелками у пяток!
– Нет, – твердо сказала она. – Мы не имеем права испортить Гюнебрет её первый праздник. Что произошло – это страшно для меня, очень страшно. Но мы должны повременить с дознанием. Сейчас вам необходимо стать сначала отцом, и только потом – грозным судьей.
– Ты бредишь, – ответил граф резко, надевая рубашку. – Если промедлить, убийца скроется.
– Скорее всего, он уже скрылся, – сказала Бланш.
– Бланш… – граф опять почувствовал суеверный страх. – Ты и в самом деле человеческая дочь?
– Что, милорд? – переспросила она удивленно.
– Ничего, – Ален отвернулся, доставая из сундука свой прежний черный камзол. – Пойду, принесу тебе платье.
Глава 26
Этот день я провела, как во сне.
