Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Я слушала эту речь, как из-под толщи воды – с трудом понимая смысл, и в то же время каждое слово захлестывало меня с головой, будто я пыталась выплыть, а кто-то тянул за ноги ко дну. Неизбежность, обреченность – вот что я чувствовала. Как быстро Реджи взял верх над этими бесхитростными людьми, как быстро взял верх надо мной… Но всё неважно, лишь бы узнать, где Гюнебрет, и удостовериться, что с ней всё в порядке.
Сердце трусливо задрожало: какими глазами я посмотрю на Алена, если не сберегу его дочь?!
Реджи держал меня за локоть, провожая до спальни.
Он усадил меня в кресло, и я примостилась на самом краешке, сцепив руки на коленях, а он встал у окна, царапая наледь на стекле.
– Что с Гюнебрет? – спросила я.
– Она в надежном месте.
– Я это уже слышала. Теперь хочу удостовериться, что с ней всё в порядке, и что ты не причинил ей вреда.
– Ты принимаешь меня за отъявленного злодея, Бланш?
– Ты убил леди Милисент.
– Она заслуживала, чтобы её убили, – он пошел ко мне, встал напротив, сложив на груди руки. – Я тебя спас – и вот твоя благодарность?
– Прости, что не прониклась, – сказала я глухо, опуская голову, потому что смотреть на него было страшно. – Особенно после того, как ты подставил бедного Пепе.
– Он мешал.
– Когда я стану тебе мешать, как ты со мной поступишь? Как с Пепе? Или как с Милисент?
– Я не стану тебя убивать, не бойся.
– Где Гюнебрет?
– Ты увидишься с ней, когда всё будет закончено. Я так и знал, что ты привяжешься к этой никчёмной девчонке. Поверь, она не стоит твоих добрых чувств. Знала бы ты, как она злословит о тебе со слугами…
Я молчала, давая ему выговориться. Конечно, он не совсем лгал, говоря о моей падчерице, я была уверена, что она частенько прохаживалась в отношении меня, да ещё не стеснялась в выражениях, но это было раньше, а теперь… теперь все было совсем по-другому.
– Я ведь обещал тебе, что скоро разбогатею, – сказал Реджи и встал передо мной на одно колено, забирая мою руку в свою.
– Лучше отпусти меня, – сказала я. – Мне кажется, одно твое прикосновение может запачкать. – Сейчас я вынуждена тебе подчиниться, но не обольщайся. Выдам тебя при первой же возможности.
