Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Но мои поклоны и учтивые слова были восприняты без должной благосклонности.
– Так вот вы какая, – сказала королева, рассматривая меня с неудовольствием. – Такая маленькая, а от вас столько бед.
– Ригунта, – снова начал король.
– Позволено будет спросить, почему ваше величество такого мнения обо мне? – спросила я, чувствуя, как к моим щекам приливает кровь от подобных обвинений. – Разве я совершила что-то плохое, за что вы меня укоряете?
– Вы еще и нахалка, – королева прищурилась. – Моя крестница была совершенно права, описывая вас.
"– Сожалею о кончине вашей крестницы… – начал Ален, но королева не дала ему договорить.
– Сожалеете?! В самом деле? Вы клялись ей в любви и верности, но забыли про клятвы спустя месяц из-за… этой, – она смерила меня холодным взглядом.
– Это моя жена, ваше величество, – сказал Ален очень спокойно, встал рядом со мной и обнял за плечи. – И мне очень не нравится, когда о ней говорят неуважительно.
– В самом деле, Ригунта, не надо об этом перед всеми, – король спрыгнул с коня, бросая слуге поводья.
– Хозяйки?! – королева не двинулась с места. – Я знаю только одну хозяйку этого замка – мою дорогую крестницу, с которой обошлись несправедливо.
– Ваша крестница погибла, потому что чёрные сердца всегда получают по заслугам, – сказал Ален.
– Слишком рано ты меня похоронил, милый, – раздался вдруг знакомый хрустальный голосок, и перед нами появилась леди Милисент – живая, такая же красивая, как была, если не считать царапин на щеках.
Счастье, казавшееся таким близким, постоянно ускользало – как песок сквозь пальцы.
Не прошло и получаса, как мы с леди Милисент сидели по краям лавки, которую поставили в центре зала, а напротив нас расположились в креслах король и королева, окружённые придворными и гвардейцами.
