Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Стояла и прижимала руки к груди, раздумывая, уместно ли будет обнять Гюнебрет. Моя падчерица шла, укутанная отцовским меховым плащом, бледная, с запавшими щеками, с синяком под глазом, но в остальном ничуть не потерявшая прежнего задора.
– И ты здесь, – с улыбкой сказала она, увидев меня. – Могли бы и пораньше за мной приехать!
– Как ты там оказалась, дурочка? – спросил её отец.
Она сразу присмирела и повесила нос:"
"– Твой гад-посыльный сказал, что ты меня срочно вызываешь. Я поверила и поехала.
– Очень глупо, – заметил Ален.
– Я поняла, что он врёт, когда свернули от Ренна, – продолжала Гюнебрет, пока мы шли к оставленным саням. – И тут он разворачивается и – бац! – мне прямо в глаз, с плеча! Как у меня тогда голова не раскололась – просто чудо.
– Он тебя ударил? – Ален произнес это сквозь зубы, и я поняла, что если бы Реджи не спрыгнул сам, то сегодня же он слетел бы с башни по чужой воле.
– Извини меня, – вдруг захлюпала носом Гюнебрет. – Я и правда перепугалась.
– Все, не реви, обморозишь нос, – Ален подсадил ее в сани, а потом помог забраться в них мне.
Я тут же принялась укутывать Гюнебрет. Она не возражала, продолжая рассказывать:
– Там были вода и сухари, и маленькая жаровня. Я ела и пила помаленьку, чтобы надолго хватило. Я же знала, что вы приедете за мной. Но, чёрт побери, почему так долго?!
– Юные леди не ругаются, – сказала я и наконец-то обняла её, пока Ален и Пепе разворачивали лошадей. – Очень много всего произошло, я потом расскажу тебе.
Мы завернули домой к моей матушке, чтобы позаботиться о Гюнебрет и дать отдых лошадям. Матушка была рада, хотя и испугана нашим странным появлением. В двух словах я рассказала про бесславную смерть Реджи.
– Кто бы мог подумать… – ахала матушка, суетясь о горячем питье и теплой одежде для Гюнебрет. – Такой милый мальчик… Кто бы мог подумать?!
– Яд проникает в сердца незаметно, – ответила я, обкладывая Гюнебрет горячими грелками.
Матушка уговаривала Гюнебрет полежать в постели дня три и хотела послать за доктором, но моя падчерица вскочила на ноги через два часа, чуть отдохнув и выпив горячего молока с пряностями. Если бы ей дали волю, она бы ещё и наелась до отвала, но мы побоялись, чтобы ей не стало плохо после недельного поста, и поэтому разрешали есть только небольшими порциями.
Наконец-то я рассказала мужу, что произошло после его отъезда.
