Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
– Они пройдут испытание, мы выясним, кто из них – самая добродетельная, и вы получите жену. Согласны?
Глава 33
Ален медлил, и королева тут же высмеяла его колебания:
– Или вы сомневаетесь в добродетели леди Бланш? Которой верите больше чем себе?
– Вы неправильно поняли моё замешательство, – возразил Ален спокойно. – Я не могу согласиться на это, не зная, что предстоит пройти Бланш. Я не хочу ею рисковать.
– Ей ничего не грозит, де Конмор, – подперев подбородок, королева смотрела на него прямо и насмешливо.
– Нет, ваше величество, – ответил Ален. – Вы всегда были мудры и справедливы.
– Так будет и в этот раз. Вы согласны?
Ален медленно оглянулся, посмотрев на меня. Лицо его смягчилось, он еле заметно улыбнулся мне и кивнул, давая понять, чтобы я не боялась.
– Я согласен, – сказал он громко.
Сердце моё оборвалось куда-то в пятки, и я даже не могла дышать. Добродетельная? Я?! Та, которая из-за денег согласилась вступить в брак, который на самом деле не был браком? Которая желала чужого мужчину так, что готова была отдаться ему при первой же возможности? Которая обманывала мужа, обещая принять на себя проклятие, которого не существовало? Лоб мой покрылся испариной, и я отерла его рукавом, позабыв о платке.
– Я тоже согласна, – подтвердила Милисент. – О моем позоре известно уже всем, но я готова поклясться, что ни один мужчина, кроме милорда Конмора не держал меня в объятиях.
– Леди Бланш тоже согласна? – поинтересовалась королева.
Мне пришлось приложить усилие, чтобы кивнуть.
Король заерзал в кресле и спросил:
– Вы что задумали, моя дорогая? Это будет уместно при таком скоплении народа?
– Думаю, вам предстоит забавное зрелище, – ответила королева загадочно и поманила одну из своих фрейлин.
Прошептав что-то ей на ухо, королева улыбнулась с таким торжеством, как мог бы улыбаться Господь Бог, свершив последний суд на этой грешной земле.
От страха ноги совсем не держали меня, и я села на лавку.
