Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Раздевалась Милисент достаточно долго, и вот по рукам фрейлин поплыла белая рубашка.
– Готово? Теперь разойдитесь, – приказала королева.
Благородные дамы расступились, и Милисент предстала перед собранием в одной лишь тонкой рубашке, льющейся от плеч до самого пола. Милисент улыбалась, поворачиваясь из стороны в сторону, показывая, что чудесная рубашка не приносит ей вреда.
– И в чем тут секрет, дорогая Ригунта? – спросил король.
Королева положила руку ему на плечо, призывая к терпению.
Все смотрели на леди Милисент, и только я посмотрела на Алена, а он на меня.
Истошный визг старшей фрейлины заставил меня отшатнуться, а следом за ним раздался общий возглас удивления, а потом воцарилась тишина, которую нарушали лишь сдавленные смешки.
– Совушки-воробушки! Вы и вправду поразили всех, моя королева! – рассмеялся король и три раза хлопнул в ладоши. – Леди Милисент! Похоже, рубашечка-то не считает вас слишком добродетельной!
Я посмотрела на Милисент, и рот мой раскрылся сам собой – златокудрая фея стояла красная, и тщетно пыталась натянуть на оголившиеся груди рубашку, которая вдруг растянулась в вороте до пояса и никак не желала возвращаться обратно.
После нескольких безуспешных попыток, Милисент догадалась отвернуться, перебросив на грудь золотистые кудри, но в ту же секунду в зале раздался мужской хохот – рубашка разошлась по спинке, словно разрезанная бритвой, явив собранию спину и ягодицы благородной леди, клявшейся в своей добродетели.
– Дорогуша, вам лучше прикрыться и уйти, – сказал король, фыркая в кулак. – Зрелище, конечно, приятное для глаз, – тут он покосился на королеву, поймал её гневный взгляд и приподнял брови с самым невиннейшим образом: – но мы должны позаботиться о целомудрии своих подданных. Правда, Ригунта?
– Вы правы, ваше величество, – сказала она сквозь зубы. – Снимайте рубашку осторожнее, леди Милисент. Волшебная вещь не виновата, что вы предпочли ложь правде.
Едва натянув платье, Милисент растолкала фрейлин и помчалась к выходу. Ее провожали веселым улюлюканьем, а мужчины не стесняясь отпускали вслед посрамленной красавице сальные словечки. Особенно веселилась Вильямина – она принялась даже приплясывать возле королевского кресла, и никто не упрекнул её за подобное неуважение.
– Теперь ваша очередь, леди Бланш, – промолвила королева.
Я поднялась с лавки, как будто была столетней старухой.
