Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Уходя, он оглянулся через плечо, и наши взгляды опять встретились.
«Зачем же вы так поступили?», – мысленно спросила я.
Несмотря на разочарование, я удержала улыбку, но теперь даже не замечала её – лицо словно застыло. Я тщетно пыталась прочитать в глазах графа ответ, но легче было бы прочитать надписи на древних плитах эльфийских камней.
Наверное, он просто посмеялся надо мной. Решил, что шоколадница недостойна быть признана королевой.
Всё это я осознавала, не в силах двинуться с места. А меня толкали со всех сторон, потому что важные леди и юные барышни спешили поздравить Констанцу… или позавидовать ей.
Моя сестра стояла в окружении своих неудачливых соперниц, и те пожимали ей руки, осторожно прикасались к заветной награде и щебетали, щебетали и щебетали…
– Он выбрал Констанцу, – сказала вдруг леди Медоус, и голос ее прозвучал в девичьем щебете, как карканье.
Констанца услышала это и испуганно оглянулась.
– Конечно, ведь моя дочь – самая красивая девушка в Ренне, – ответила матушка. – Она получила этот титул заслуженно.
– Вы не поняли, моя дорогая, – настаивала леди Медоус, и ее голос становился все более скрипучим. – Он выбрал её. Констанца станет следующей графиней де Конмор.
– Только надолго ли? – печальным эхом ответила леди Тэмзин.
Констанца побледнела и рухнула, как подкошенная.
Мы с Анной успели подхватить её, но не удержали, потому что тело сестры стало вдруг тяжёлым, как камень. Я упала на колено, обнимая Констанцу за талию, и надеялась только, что не растянусь на полу, на потеху гостям.
Но на помощь уже бросились мужчины, Констанцу подняли сразу пять пар рук и бережно перенесли на диванчик.
Кто-то принялся обмахивать ее платочком, а матушка чуть с ума не сошла, то похлопывая Констанцу по щекам, то растирая ей ладони, и ласково умоляла дочку открыть глаза.
– Бедная девочка в ужасе от своей страшной судьбы, – изрекла леди Медоус. – Такая юная, такая красивая… Ах, как это всё трагично…
– Не говорите глупостей! – отрезала матушка, обрывая рассуждения леди Медоус.
– Попомните моё слово, дорогая Леонидия, – пророчески предвестила леди Медоус, и я почувствовала желание швырнуть в её толстое лицо бисквитное пирожное со взбитыми сливками.
– Что со мной? – спросила Констанца слабым голосом, и матушка склонилась над ней. – Мне плохо… Можно глоток воды?..
Молодые господа наперегонки помчались за водой. Слава Констанцы росла – это было несомненно.
