Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
– Он чудовище! Чудовище! Ах, зачем я только взяла проклятую булавку?!
– Не надо так переживать, дорогая, – матушка поменяла компресс на лбу Констанцы. – Король выделяет графа, а его величество не может приблизить к себе чудовище. Ты же видела милорда де Конмора на балу – он вежливый и обходительный.
– Он старый!! – Констанца замолотила ногами по обивке дивана.
– Ему всего-то чуть больше тридцати. И он очень богат, не забывай об этом.
– Богат! – Констанца разразилась слезами. – Кому какое дело до его богатств! Он колдун или убийца! Все его жёны умирают! Я не хочу умирать! Не хочу-у!
Матушка всплеснула руками и посмотрела на меня, прося помощи.
– Так он тебя замуж и не звал, – сказала я спокойно, и истерика Констанцы испарилась как по волшебству.
Сестра приподнялась на диванчике, и тряпка-компресс свалилась ей на грудь. Я убрала тряпку, а матушка поднесла полотенце, но Констанца только отмахнулась.
– Граф прислал письмо, – сказала она, глядя на меня во все глаза.
– И что? Разве он в нем просил твоей руки?
– Но он сказал, что приедет завтра с визитом…
– И что? – я встала и задернула шторы, потому что из-за забора в окно заглядывали настырные мальчишки.
– И ковры надо почистить снегом – деловито вмешалась матушка. – Анна, а ты отполируй дверную ручку, она совсем потускнела.
– Да, мама, – сказала Анна, хлопая ресницами.
Что касается Констанцы, она смотрела на нас с таким изумлением, будто мы все разом сошли с ума.
– Конечно же, граф де Конмор хочет жениться на мне, – сказала она, – он признал меня первой красавицей и приезжает завтра.
– По-моему, мы слишком торопимся, решив всё за графа, – сказала я. – Никто не знает, зачем он едет к нам.
– Но, Бланш… – начала Констанца.
– Она правильно говорит, – поддержала меня матушка. – Лучше бы тебе успокоиться, Констанца. Своими воплями ты только даешь повод для сплетен.
В этом я немного сомневалась, но предпочла промолчать.
Констанца села на диванчике, расправляя юбку и хмуря золотистые брови:
– Но все говорят, что он решил жениться на мне… – сказала она неуверенно.
– Кто говорит? Леди Сплеторе? – матушка выжала тряпку и протерла Констанце лицо. – Или леди Медоус? Две старые язвы – это не «все».
