Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Ноздрей моих коснулся сладковатый запах, но я не смогла определить, что это за пряность – аромат был мне незнаком. А вдруг Сильвани продал какое-то зловредное средство под видом лекарства?
Чуть слышно кашлянув, я приоткрыла двери пошире.
– Кто здесь? – грозно позвал мужчина и захлопнул шкатулку.
– Простите, милорд, – произнесла я, проходя в комнату и делая реверанс, насколько позволяла мне моя ноша – сундучок с шоколадными конфетами. – Я принесла товар, который вы приобрели сегодня утром… милорд де Конмор.
То, что он не отрицал этого имени, убедило меня, что именно с господином Ренна я и разговариваю.
В комнате было светло, и в сером утреннем свете, на фоне окна, за которым так и роились снежные мухи, мужчина показался мне ещё чернее. На нем уже не было мехового плаща, но чёрный камзол, расшитый серебряной нитью, говорил о высоком положении. Несколько долгих секунд граф смотрел на меня, и лицо его было весьма нелюбезным.
– Я узнал тебя, – сказал он, убирая шкатулку в ящик стола левой рукой и запирая ящик на замок. – Девчонка из лавки. Отнеси шоколад в кухню.
– Да, милорд, только я осмелилась побеспокоить вас не из-за шоколада, а потому что…
Он посмотрел на меня ещё внимательнее, и еле заметно усмехнулся.
– Ты побеспокоила, совершенно верно, – сказал он и подошел ближе, держа правую руку за спиной, и беззастенчиво разглядывая меня с головы до ног. – Наверное, хотела что-то сказать мне?
– О да, – радостно кивнула я, довольная, что такой важный господин оказался совсем не заносчивым и не гневается за моё вмешательство.
– Золотого хватит?
– Что, простите? – не поняла я.
– Золотого тебе хватит? – повторил он.
– Золотого?..
– Два золотых, – сказал он, поглядывая на меня как-то слишком уж внимательно, и добавил невпопад: – У тебя милая улыбка.
– Благодарю, милорд…
– И губы сладкие даже на вид, – он наклонился и поцеловал меня, удержав за шею, когда я попыталась вырваться.
Он целовал меня настойчиво, скользнув языком между моих губ, как человек, привыкший добиваться своего любым путем. Я ощутила сладковатый запах незнакомых мне пряностей, и голова закружилась от этого аромата.
Мне показалось, мы целовались очень долго. Граф уже не удерживал меня, его рука легла мне на щёку, ласково поглаживая. В какой-то момент я поняла, что стою на цыпочках и тянусь к нему, как подсолнечник к солнцу.
