Более того, весь военный флот и все оружие, особенно новые его образцы, такие как «карфагенский огонь», должны быть переданы Риму. Мы же со своей стороны гарантируем безопасность Карфагена.
– И даже не настаиваете на том, чтобы мы сами разрушили город и построили новый вдалеке от моря?
– Если вы не будете нарушать договор, то нет.
Другими словами, сообразил я, нарушение всегда можно придумать. Опыт у римлян уже есть…
– И что же тебе сказали шофеты и старейшины?
– Что сначала нужно выслушать тебя.
О как! Мои акции, как видим, выросли. Или им нужен козел отпущения?
– Ну что ж, мы тебя услышали. И если решение за мной, то ответ очень простой – нет.
– Никола, можно поговорить с тобой наедине?
Я посмотрел на Ханно.
Он улыбнулся и махнул рукой:
– Вас двоих проведут в отдельный кабинет.
Когда мы оказались вдвоем, Хостилий посмотрел на меня:
– Никола, если ты скажешь «да», то я могу обещать тебе очень хорошие условия.
– Какие же? – спросил я.
И не ошибся. Точнее, почти не ошибся: аппетиты у наших римских друзей выросли, а соответственно и обещанное вознаграждение.
– Римское гражданство, вилла в Риме на Авентинском холме и сумма, достаточная, чтобы можно было безбедно жить. Конечно, патрицием ты не станешь, только плебеем, но и в этом есть свои плюсы. Например, ты получишь право выбирать трибунов, а со временем и сам сможешь стать одним из них, если повезет. В таком случае все твои изобретения так и останутся твоими, и тебе будут за них хорошо платить.
Ты быстро разбогатеешь.
– Ясно. А если нет?"
"– Никола, ты же понимаешь, что Карфаген обречен? И я слышал, что ты недавно женился. Ты же не хочешь, чтобы тебя распяли, а в это время у тебя на глазах римские солдаты толпой обесчестили твою супругу и это было бы последним, что ты увидишь перед весьма мучительной смертью? А затем ее продадут в рабство, как и всех остальных местных дам. Если она, конечно, выживет.
Я подумал, что, конечно, готов умереть как Спаситель, но я не Мессия, и вряд ли Господь ожидает от меня такой жертвы.
А то, что Хостилий грозится сделать с женщинами Карфагена, произошло и в моей истории. Ну уж нет, гады, не бывать этому.
– Так что, видишь, выбора у тебя нет. Или – или.
Я сделал испуганное лицо и проблеял:
– Да, это действительно страшно.
– Ну что, согласен? – Лицо Хостилия стало еще более надменным.
Я выдержал паузу, а затем спросил:
– Где мы вас всех хоронить-то будем?
4.
