Четыре из них, что находились ближе к нам, уже пылали, другие же уходили от берега, а на корме каждого было установлено по высокому деревянному щиту, нижний край которого находился чуть выше ватерлинии.
В один из них врезался горшок с «карфагенским огнем». Щит загорелся, но почти сразу же упал в море – похоже, римляне нашли метод защиты от нашей «вундервафли». То же самое произошло и с другой триремой – с тем же результатом. Потом пара горшков пролетели мимо, затем один вновь ударил по первому кораблю. На сей раз тот запылал, и с палубы посыпались в воду римские моряки, но другие корабли продолжили свой путь вдаль от берега, и больше попаданий я не увидел – горшки просто не долетали.
Но все это я наблюдал краем глаза. Намного больше мое внимание привлек бой на берегу прямо подо мной. Около семи или восьми римских манипул[57] – вероятно, те, кто успел высадиться на берег и остался в живых с начала битвы, – ощетинившись копьями, теснили немногих оставшихся в живых защитников. В строю оставалось не более полусотни «шетурмим», примерно столько же «каазаким» и хорошо если сотня нумидийцев.
Удар отряда Ханно смял порядки на левом фланге, но и там уже строились копейщики. Я заметил, что у многих теперь были длинные копья, которые в моей истории римляне начали использовать не ранее эпохи Гая Мария."
"Я прицелился и снес голову тому, кто командовал этим построением, потом его опциону, а затем перевел огонь на командование двух манипул в авангарде римского наступления. А затем я увидел человека, который, как мне показалось, командовал всем отрядом, и убрал и его, а также двоих из его окружения, у которых доспехи были получше.
Да, кое-какие уроки из прошлых поражений они извлекли, но не догадались сделать свое командование менее заметным, и я не преминул этим воспользоваться.
Не знаю, было это из-за моего вмешательства или, что более вероятно, из-за стремительности удара «каазаким» во фланг, но полноценный «еж» у римлян так и не получился, и «каазаким» прошли сквозь них как нож сквозь масло, и очень быстро то, что еще пару минут назад казалось блестящей римской победой, практически сразу превратилось в бойню.
Мне почудился женский крик, потом еще и еще, но я был слишком занят отстрелом римских «офицеров». Промелькнула мысль, что еще пара таких боев, и у меня не останется патронов к «винторезу», но выбора особого не было – нужно было кровь из носа остановить врага. Иначе они захватят бухту со всеми ее мастерскими и новыми образцами оружия.
