Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
Длинный и тонкий его рот, странным образом выросший, гнулся во все стороны. Доктор испуганно сорвал с ноги ботинок, неуклюже замахнулся и дважды ударил каблуком. Послышался неприятный звук. Овод смялся, но легко вернул прежнюю форму и продолжил ползти.
– И не стыдно на маленьких руку поднимать, бесстыжий ты человек? – спросил овод сердито.
Недоверчиво взглянув на каблук, Смушкин обнаружил на нем два глубоких, точно выжженных клейма в форме упомянутого овода. Клейко пахло расплавленной резиной.
– Имя, я сказал! Будешь притворяться глухим – пойдешь в артиллерию! – повторил овод, используя одну из любимых фраз Смушкина.
Тот так к ней привык, что порой говорил ее даже собственной жене. Жена глухой не была, но любила врубать звук телевизора так, чтобы слышно было из ванной при работающей стиральной машине.
– М-м-максим, – промямлил Смушкин.
Овод остановился, одной из лап с большой ловкостью почистил жесткое крыло и одобрительно кивнул:
– Теперь вижу, что не глухой! Прекрасное имя! Полных лет?
– Сорок восемь.
– Прекрасный возраст!.. Жалобы есть?
Смушкин энергично замотал головой.
– Сотрясения мозга были? Головокружения? Головные боли?.. – продолжал допрашивать овод, быстро заползая доктору по рукаву.
– Н-нет!
– Попытки суицида? Навязчивые состояния? Психозы? Сон нормальный?
– Хо-хороший!"
"– Вот и чудесно! Жди повесточку! Пойдешь в стройбат! Прекрасный род войск! Обычные солдаты всё разрушают, взрывают, портят, а эти чинят и строят! – глумливо заявил овод.
Он был уже у изгиба локтя.
– Отстаньте от меня! – взмолился он, с ужасом глядя на упорную букашку.
Теперь, когда овод был рядом, отчетливо просматривались мерзкие ворсинки на передних лапках.
– Ну что, эйдос будем отдавать или снова в нос вползти? – спросил он пискляво.
– Нет!
– Нет, не будем или нет, не вползать? – уточнил овод, перелетая на тщательно выбритый подбородок доктора.
Смушкин накрыл овода ладонью, со страхом понимая, что пальцы его ничего не удерживают.
– Восстание слонят? Бунт шизиков против раздвоенных личностей? Руки по швам! – гаркнул овод.
Смушкин дернулся. Оглянулся на дверь и сразу же – на окно.
«Спокойно! – приказал он себе. – Главное не глупить! Всё под контролем! У меня сложная смысловая галлюцинация на фоне детской фобии».
Овод приблизился к ноздре. Смушкин поспешно зажал пальцами нос и закрыл глаза.
