Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
– Но почему мы должны объединять с вами усилия? – спросил Эссиорх.
– А почему бы и нет? Я однажды видел карту целиком и примерно знаю, как она выглядит, во что превращается и чего от нее ожидать.
– А кому достанется карта? – спросил откровенный Корнелий.
Арей хмыкнул.
– Вопрос, конечно, интересный. Всё же думаю, что мне лучше будет промолчать. Хотя бы потому, что мой ответ разрушит наш союз в самом начале.
Эссиорх колебался. Костер, наконец, справился с тем мусором, что подбросил в него Корнелий. Огонь вновь заплясал, поднимаясь.
– Ну хорошо! Попытаться можно, – сказал Эссиорх, заранее сомневаясь, что не пожалеет.
Он старался быть осторожным с обещаниями. Как хранитель Прозрачных Сфер, Эссиорх не мог нарушить никакое свое слово, а потому лишний раз предпочитал не давать непреложных клятв. Ложь не всегда сразу становится ложью. В трети случаев ложь – это просроченная правда. Или невольно искаженная правда. Или правда, изменившаяся вместе с обстоятельствами.
Корнелий с Варварой уже возвращались, а Арей задержался у костра. Эссиорх увидел, как его широкая в запястье рука с усилием протиснулась сквозь тесный ворот рубахи. Затрещала ткань. Пошарив, Арей достал висевший на цепочке медальон, щелкнул крышкой и долго разглядывал что-то, присев у огня.
Глава 11
Ошейник
– Не связывайся с ним! Сегодня ему безразлично во что верить, а завтра будет всё равно во что не верить.
Беседы златокрылых– Он очень бережливый. Он даже жирные полиэтиленовые пакеты стирает, – услышала Ирка свой голос, всплывший из полного забвения. Кажется, она жаловалась на Антигона.
Она ожидала, что Багров посмеется вместе с ней, но тот на полном серьезе спросил:
– С мылом или без?
Ирке захотелось услышать, что же она тогда ответила, но вновь всё смешалось. Глотнув воздуха, дельфин памяти надолго скрылся под водой, уйдя туда, где были лишь бесконечные ощущения, но не было мысли.
Сознание волчицы работает просто. Этот надежный душевный механизм не знает сбоев, как не знает и напрасных человеческих метаний, больше похожих на бег на одном месте. Когда волчица голодна – она охотится. Когда сыта – спит или просто лежит. Когда больно – скулит или зализывает рану. Когда плохо, холодно и тоскливо, так, что нет сил терпеть – воет на луну.
