Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
– Почему это? А твои комиссионеры? У них же нюх!
Мечник скривился, демонстрируя, что комиссионеры последние, к чьей помощи он прибегнет. Аида Плаховна кокетливо махнула куриной ножкой.
– Ох-ох! Думаешь, не понимаю? Всем хорош мрак, да одна беда: довериться из своих некому! Только смертушку – хе-хе! – и зови!.. А сам ты что? Она же твоя дочь! Не чувствуешь ее эйдос?
Арей мотнул головой.
– Нет! После того, как он побывал в Эдеме – у меня утрачена с ним всякая связь. Я не знаю ни где ее искать, ни как она сейчас выглядит, ни ее теперешнего имени – ничего.
– Даже и пытаться не буду! – решительно ответила Мамзелькина.
– Почему?
Аида Плаховна кивнула на свое сельскохозяйственное орудие.
– Да потому, как нету у меня самой дара искать! Не я ищу, а она вот ищет! А уж коли она найдет, так ты первый не обрадуешься!
– А остановить ее? – спросил Арей, поглядывая на брезент.
Мамзелькина выпрямилась в струнку и очень веско сказала:
– Моя коса не твой меч! Не я тут хозяйка! Не она ко мне, а я к ней приставлена!.
Арей поморщился.
– Та же история, что с твоей косой! – сказал он устало. – Прибегнув к мраку, я должен буду заплатить ему тем, ради чего я к нему прибегнул – то есть моей дочерью! По-другому тут никак: сила, которой я служу, больше меня! Возможен только вариант с отложенной оплатой, но и он меня не устраивает.
С костяным звуком Аида Плаховна поскребла пальчиком лоб.
– Выходит, сам по себе, без мрака, ты мало что можешь? Как и я? – уточнила она.
– Разве только надо будет раскроить кому-нибудь голову вот этой железкой! – ответил Арей, положив тяжелую ладонь на рукоять меча.
Аида Плаховна куснула кружку и булькнула в нее.
– Чего ты смеешься, старушонка? – подозрительно спросил Арей.
Мамзелькина продолжала булькать.
– Да ничего! Подумалося тута: мы с тобой вроде круче некуда! Я смерть, ты рулишь мраком на шестой части суши! На деле же пальцем не шевельнем без указки! Вроде как являемся частью могучей силы, на деле же – мухи, увязшие в смоле. Смола вскипает, и мы вскипаем. Смола отступает, и мы пятимся… Ты дочь свою не можешь найти, а я за своей косой как собачонка таскаюсь! – сказала Аида, заговорщицки понизив голос.
