Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
Полный бардак у них здесь! Что хотят, то творят. Надо посоветовать главному сменить тут всю администрацию. Всех вон! Распоясались!
– Хорошо, Буслаев! Мы выслушали вашу версию и, возможно, доведем ее до сведения американских коллег! Их интересуют даже самые бредовые версии. Да будет вам известно, в Америке, в штате Джорджия, при школе подготовки управленческих кадров, существует музей истории нашей корпорации! Некоторым из вас, кто проявит себя с лучшей стороны, ещё предстоит там побывать, хотя всё, конечно, будет зависеть от усердия! – сказал он, многозначительно скосив глаза на Митину.
Митина просияла, как новый, только что отштампованный пятак, верящий пока что в мировую экономику. Директор по персоналу нашарил в кармане синенький кокетливый пистолетик противоаллергического спрея и поочередно пшикнул в ноздри и горло. Шик-пшик! Поможет, но не сразу. Прокляты будьте, о кошки!
– Продолжим! Памирджанов! Каковы универсальные корпоративные принципы компании «Звездный пельмень»?
Темный и смуглый Памирджанов вскочил сразу и, тотчас как стрелка компаса на север, уставился на Мефодия, ожидая подсказки.
– Будь пельменем на работе, в семье и учебе! – с вызовом произнес Буслаев.
Памирджанов кинулся повторять, но умная Митина дернула его за рукав и что-то шепнула."
"– Карьера и рост – путь наш прост! – мгновенно поправился Памирджанов.
– Правильно, Памирджанов, но всё же тренируйте память! – похвалил Брух, ставя рядом с плюсиком кружок с точкой.
Сколько судеб перечеркнул этот карандаш и, напротив, сколько людей возвысил! Подумать приятно!
Адам Брух полюбовался карандашиком, испытав, как души его ласково коснулась мягкая лапка бережливости. Именно с этим карандашом он ездил с кадровыми инспекциями уже года два, хотя, разумеется, на карандашах и ручках фирма не экономила. Однажды Брух забыл его на открытии новой точки в Одинцово, из упрямства вызванивал сорок минут по телефону, отдавая точные команды и обрисовывая словесный портрет («Не длиннее половины мизинца! Заточен до латинской буквы «R»!), чтобы его карандаш не перепутали с каким-нибудь другим.
– А зачем вы, дорогой мой, пришли работать в «Звездный пельмень», если, мягко скажем, не в восторге от нашей компании? – спросил Брух, вскидывая глазки на Буслаева.
Вполне очевидный вопрос застиг светловолосого врасплох. Он провел рукой по лбу.
