Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
Скорее уж шпион – находка для болтуна, – уточнила она.
– Так Митина?! – спросил Меф.
Даф боязливо промолчала, зная, что иначе это обернется для нее потемневшим пером.
– Учишься где-нибудь? – продолжала расспрашивать Дафна, исследуя границы новых воспоминаний Мефа. Если не было резиденции, логично предположить, что не было и Глумовича.
– Учился. Последние классы закончил экстерном, – сказал Меф неохотно.
«Все ясно. Редактировать воспоминания всему классу наши не стали. Ограничились Мефом, Эдей и Зозо», – сообразила Дафна.
– Поступаешь куда-нибудь?
– Да. В этом году.
– Куда?
– На биологический, в МГУ.
У Дафны мгновенно выстроилась связь: «Троил – Эдемский сад – биология».
– А если провалишься?
– Провалюсь – придется идти на платное, – сказал Меф, слегка морщась.
– Платить будешь сам?
– Ага. Я трудоголик. С двух лет оплачиваю все счета за игрушки, кефир и зубную пасту, – сказал Меф.
Шутить-то он шутил, но Даф отлично знала, что Меф всегда помогал Зозо. Когда играешь в теннис жизни, всегда надо возвращать шарик благодарности тому, кто тебе его послал.
Как-то само собой случилось, что к метро они пошли вместе, продолжая разговаривать.
В «Звездном пельмене» было шумно. За стойкой призывно полосатились фирменные рубашки. То и дело доносились возгласы: «Касса свободна!» и «Приходите еще!»
Внезапно к равномерному чавканью пельменниц примешался посторонний звук.
«Плевать! Какое мне до них дело? Это быдло! Рабочий скот! Бабочки-однодневки! Кружатся, болтают, провожают друг друга и никогда ничего не достигнут!» – подумала она, глядя на Мефодия и Дафну, проходивших снаружи мимо зеркальной витрины. Похоже было, что эти двое нашли друг друга.
Митиной стало досадно.
О том, что можно просто и искренно любить саму жизнь и всех людей, и тогда радость придет сама собой, Митина как-то никогда не задумывалась.
