Автор
Дебора Сент-Джеймс вздохнула, разглядывая свой счет с недовольством. Внезапно привычная проблема меланхолии исчезает вместе со столовыми ложками эспрессо и чашкой горячего молока с пенкой. Дебора чувствует, как атмосфера вокруг становится более ясной и открытою, словно шторы распахнулись на свет....
— Мне будет спокойней, если ему не придется идти одному. В конце концов, я втянул его в эту историю.
— Ты хороший друг, Саймон.
— Он тоже.
— Ты и мне хороший друг.
Он подошел, сел на край кровати. Накрыл ладонью ее сжатые в кулаки руки. Она разжала один кулак, и он почувствовал, что у нее на ладони что-то лежит. Камень, с двумя кольцами, нарисованными на ярко-розовой эмали.
— Я нашла его на могиле Энн Шеферд, — сказала она. — Он напомнил мне о браке — кольца и как они нарисованы. С тех пор я ношу его с собой.
— Я не жалуюсь, Дебора. — Он поцеловал ее в лоб.
— Ты хотел говорить. Я — нет. Прости.
— Я хотел прочесть проповедь, — произнес он, — а это не разговор. Ты не захотела слушать, и в этом нет твоей вины. — Он встал, надел перчатки. Достал шарф из комода. — Не знаю, сколько времени это займет.
— Не важно. Я подожду. — Она положила камень на столик.
Линли ждал на крыльце. Он смотрел, как на свету, падавшем от уличных фонарей и домов вдоль дороги на Клитеро, тихо и неумолимо идет снег.
— Она была замужем только раз, Саймон. За этим самым Янапапулисом. — Они шли к автостоянке, где он оставил «рейнджровер», взятый напрокат в Манчестере. — Я пытался понять, как Робин Сейдж принимал решение, и пришел к такому выводу. В конце концов, она неплохая женщина, любит своих детей и была замужем только раз, несмотря на свой стиль жизни до и после этого брака.
— Что с ним случилось?
— С Янапапулисом? Он подарил ей Линуса — четвертого сына — и потом связался с двадцатичетырехлетним парнем, только что прибывшим в Лондон из Дельф.
— С вестью от оракула?
— Он привез кое-что получше, — улыбнулся Линли.
— Она рассказала тебе и остальное?"
"— Косвенно. Сказала, что у нее слабость к смуглым иностранцам: грекам, итальянцам, иранцам, пакистанцам, нигерийцам. Говорит, они только пальцем ее поманят, а она уже беременна. Непонятно почему. Только отец Мэгги был англичанин и тот еще фрукт, как она говорит.
— Ты поверил в это? И в то, как Мэгги получила травмы?
— Поверил ли я, не имеет значения.
Они сели в машину, и мотор заурчал. Линли дал задний ход, и они выбрались через лабиринт машин на улицу.
— Он остановил свой выбор на морали, — заметил Сент-Джеймс. — Принял сторону закона. А что бы сделал ты, Томми?
— Я бы вник в эту историю, как сделал он.
— Выяснил бы правду? А потом что?
Линли вздохнул и поехал на юг по дороге на Клитеро.
