Автор
Новый год не принес ни счастья, ни удачного события для Зволянского — его зам на службе Министра внутренних дел вызвался к нему ночью. Атмосфера в здании Департамента полна стресса и напряжения: каждый переживает за результат своих решений, неизвестно что ждет завтра.
Здесь, штурмуя тайную типографию, он получил контузию в грудь, а затем Владимирский крест и штаб-офицерский чин. Но с тех пор много воды в Днепре утекло. Новицкий со своими методами устарел, ему не хватало тонкости и ума. Начальство держало старого душителя на должности из уважения к прежним подвигам. И вот теперь от этого замшелого человека зависело, продолжит ли сыщик свое дознание."
"Алексей Николаевич решил использовать уловку. А именно — напугать генерала именем Витте. Лыков давно служил в секретном ведомстве и знал много тайн.
Новицкий принял сыщика только через час: показывал, кто в доме хозяин. Сразу видать недалекого человека… Наконец, Лыков зашел в кабинет. Толстый, обрюзгший старик с мутными глазами, бритой физиономией и крашеными усами кивнул ему, не предлагая сесть.
— Слушаю вас, надворный советник.
— Вы забыли добавить «господин», — поправил посетитель, устраиваясь на стуле поудобнее.
Щеки генерала побагровели.
— Чего я забыл? — начал он угрожающим тоном. — И вообще, что вы себе позволяете? И с кем, главное!
— Ваше превосходительство, у вас находятся бумаги некоего Афонасопуло. Я веду дознание его гибели…
— Уже не ведете. Мы забрали дело, поскольку оно касается шпионства.
Лыков невозмутимо выслушал и спокойно продолжил:
— …по личному распоряжению министра внутренних дел.
Генерал нахмурился и категорично выпятил нижнюю челюсть. Однако ничего не возразил, решив сначала дослушать наглого питерца.
— Вам, надеюсь, сообщили, что оно касается обвинений покойного в адрес Михаила Меринга?
— Нет, признаться…
— Афонасопуло написал министру финансов Витте.
— Слышал что-то, но точно не осведомлен.
— Так я вас осведомляю, ваше превосходительство. Вот мой открытый лист, — сыщик протянул его генералу, — но это лишь внешняя сторона.
