Автор
Новый год не принес ни счастья, ни удачного события для Зволянского — его зам на службе Министра внутренних дел вызвался к нему ночью. Атмосфера в здании Департамента полна стресса и напряжения: каждый переживает за результат своих решений, неизвестно что ждет завтра.
В действительности я выполняю личную просьбу Сергея Юльевича.
— Вот как?
— Да. Он обеспокоен слухами, которые вьются вокруг его зятя. И попросил меня выяснить, сколько в них правды.
Новицкий изменился в лице:
— Поверьте, господин Лыков, я ничего не знал об этом. В полиции мне не сказали. Простите мой тон! Называйте меня Василием Дементьевичем. Я полностью, и все мои люди, к вашим услугам. В одном ведомстве служим, кхе-кхе.
— Так вот, Василий Дементьевич. Отдать вам дело об убийстве оценщика я могу лишь в одном случае — если это действительно шпионаж.
— Но какие могут быть сомнения? Австрийские деньги, планы секретного военного сооружения…
— Одна банкнота в сто гульденов? — усмехнулся сыщик. — Полноте. Гульдены восемь лет назад заменены на крону, это случайная старая бумажка. А планы я намерен показать военным. Их экспертиза установит со всей определенностью, настоящее тут шпионство или попытка прекратить дознание уголовного преступления.
— Каким военным? — поразился жандарм.
— В штабе Киевского военного округа сидят компетентные люди. И что очевидно, а что нет, решать им.
— Алексей Николаевич, вы просто далеки от секретных вопросов. Я сейчас поясню. Я самый видный специалист в России по шпионству. Я разоблачил огромную австрийскую разведочную сеть по всей юго-западной границе. Резидентуры обнаружены в Варшаве, Брест-Литовске, Радоме, Одессе и Киеве. Пять тысяч шпионов! Они два года получали ежемесячное жалование от Вены.
Новицкий перевел дух. Лыков, слушая его, мысленно считал, сколько раз генерал сказал «я».
— А вы говорите: военные, экспертиза… Я тут главный эксперт!
Семь… Лыков начал ровным голосом:
— Не ставя под сомнение ваш опыт и таланты, вынужден возразить. Дознание поручено мне двумя самыми влиятельными министрами. Шпионство появилось в деле внезапно и очень напоминает уловку.
— Чью?
— Тех, кто не хочет, чтобы правда открылась.
— Какая правда? Я не понимаю, поясните.
