Автор
Новый год не принес ни счастья, ни удачного события для Зволянского — его зам на службе Министра внутренних дел вызвался к нему ночью. Атмосфера в здании Департамента полна стресса и напряжения: каждый переживает за результат своих решений, неизвестно что ждет завтра.
Не ровен час, ребята его прибегут.
— Прибегут, обязательно, — с угрозой сказал из-за спины Асланова Безшкурный.
Но надзиратель только рассмеялся:
— Да ты что? Неужто правда?
— А вот поглядим, как они вас на ремешки резать станут…
Татарин положил руку на плечо подчиненному:
— Ты чего, Горчинский? Этого лупоноса боишься? Пускай приходят. Уже светло. Вот только не придет никто. Какой дурак средь дня полезет на десять револьверов?
Оглянулся на Лыкова и поправился:
— На одиннадцать.
Потом приказал:
— Начинаем обыск.
— Есть, ваше благородие! — бодро ответили повеселевшие городовые. Сыскная работа закипела.
Лыков стоял и смотрел, ни во что не вмешиваясь. Тут всё знали и умели без него.
Когда появились понятые, посреди комнаты уже лежала гора вещей. Муфту из бобра сыщики опознали как похищенную у статской советницы Дынник. А переходный мужской костюм из полубархата люди Созонта сняли с приезжего харьковчанина в конце апреля.
Вдруг Асланов довольно вскрикнул:
— Есть!
И протянул питерцу книжку в коленкоровой обложке. Это оказался бессрочный паспорт на имя Папа-Афонасопуло.
— Ну вот он и попался, сволочь.
Околоточный сунул документ под нос арестованному. Тот глянул мельком и пожал плечами:
— Не знаю такого.
— Посидишь в кутузке, может, и вспомнишь. Зелло, выводи его во двор. Пора домой возвращаться.
Асланов все успевал. И люди под его командой глядели молодцами. Они уже успокоились: дело сделано, атаман бандитов схвачен. Ясно, что теперь бояться нечего, никто за него не вступится. Из становой квартиры подъехал здешний пристав, посмотреть, как киевляне хозяйничают в его угодьях.
— Какая сумма? — спросил околоточный."
"Зелло пересчитал и доложил:
— Две тысячи семьсот рублей.
