А теперь что касается моего серебра – все слушайте, чтобы потом с кем-нибудь из вас снова не случилось такой беды.
Воры замерли, ловя каждое слово.
– Серебра у меня с собой немного, до Харнлона едва хватит, но в городе я предъявлю в банке Торнсена вот этот пергамент. – Каспар развернул намотанный на круглую деревяшку свиток и приблизил его к огню, чтобы все могли рассмотреть. – Здесь требование от Буклиса выдать мне ту сумму, какую я пожелаю. Чтобы это случилось, я должен буду поставить на закладной подпись – свою собственную, а как она выглядит, в банке Торнсена знают. Без подписи никто деньги не даст, поэтому этот пергамент у меня в руках никакой ценности для вас не имеет. Все поняли?
Воры не слишком уверенно кивнули, а на лице Красавчика отразилось разочарование.
– Это я к тому говорю, чтобы вы не пытались помериться со мной силами. Я не хочу на каждом привале убивать по одному из вас, так я совсем останусь без людей.
– Хозяин, ну так я пойду копать яму для Бубона? – перебил Каспара нетерпеливый Рыпа, он уже держал в руках заступ.
– Да, можешь начинать, только подальше отойди.
– Ага! – кивнул Рыпа и зарысил по дну балки.
– Я все сказал, можете ложиться и досыпать, у вас есть еще часа полтора.
– Да уж, хозяин, поспишь с тобой, – пробурчал Котлета и, похлопав себя по натертым в седле ляжкам, заковылял к лежанке.
Все, кроме Свинчатки, ушли, а он присел возле мертвого Бубона и, тяжело вздохнув, прикрыл тому глаза.
– Ты чего не ложишься? – спросил Каспар. – Небось привычный к смерти-то?
– Привычный, что есть, то есть. Просто Бубон мне нравился, хороший был парень, чем-то напоминал мне брата старшего.
– А мне он напоминал хорошего друга, с которым я в тяжелых походах побывал. Тот тоже поесть любил, а в бою так с двуручным мечом управлялся, что просто завидки брали.
– Я думал, вы с Бубоном подружитесь.
– Я тоже поначалу так думал, – признался Каспар. – Но вот – не сложилось.
– Да-а, жизнь – сложная штука.
Свинчатка тяжело поднялся, два дня в седле сделали свое дело, воры едва передвигали ноги.
– Пойду отолью, – сказал он. – Как на сырой земле полежишь – воду так и гонит.
Глава 37
Оборванный разбойник сидел на пеньке и, позабыв про алебарду с обломанной рукоятью, ожесточенно терзал кусок жесткой конины. Мяса в нем было немного, в основном жилы, но ничего лучше в лагере давно не водилось. С наступлением осени купеческих караванов на дороге стало меньше, и добычи, достаточной для прокорма сотни голодных ртов, не хватало. Будь разбойники поумнее, они бы делали запасы, чтобы протянуть до весны, однако, напротив, при каждой воровской удаче грабители на радостях транжирили деньги, пили херес и одевались в парчу, чтобы через неделю, очнувшись после хмельного угара, вдруг обнаружить, что им нечего есть.