"
"Наконец вернув пустой ковш, Иппон с трудом перевел дух и сказал, потирая грудь:
– Чуть не спалили меня, канальи… Что это было?
– Лекарство, ваша милость, от холодной немочи – вы на него сами указывали. Может, еще спину растереть?
– Не надо спину, – отмахнулся тот и снова сел в кресло. – Подбросьте хвороста в камин да пожрать принесите. И пусть сержант Ваттанен доставит какой-нибудь мундир, а то мне одеться не во что, я в спешке не взял никакой смены.
Солдаты переглянулись – дорф еще не знал всех новостей.
– Сержанта Ваттанена нет, ваш милость, его орки убили, – сказал один из солдат.
– Как это? – не понял Иппон, ему все еще казалось, что он бредит, как бредил в дороге, замерзая в седле.
– Орки его убили. Его и еще четверых наших.
– Орков сюда со стапелей приводили, – добавил второй солдат. – Для починки ворот, а как назад пошли, так они их и зарезали.
С минуту Иппон молча смотрел на огонь, от принятого лекарства его щеки побагровели, а нос и лоб, да и все тело оставались бледными.
– Взломайте его комнату и принесите мне мундир. Я не могу голым, я представитель конвендора…
– Да, ваша милость, сейчас же принесем! – бодро отбарабанили солдаты и убежали, надеясь поживиться сержантским добром.
А Иппон погрузился в тяжелые, похожие на страшный сон воспоминания.
Двадцать миль – не расстояние, если ехать вдоль полосы прибоя, когда океан спокоен. Лошадь бежит ровно, дорога обещает быть скучной, и дорф Иппон уже решил было, что к вечеру вернется в Тарду, но, когда он добрался до пристанища колдуна, вся его бравада куда-то подевалась.
Жилище колдуна представляло собой жалкую хижину, сплетенную из кореньев и длинных стеблей донных водорослей. Напротив входа в нее стоял врытый в песок обугленный столб. Иппон тогда еще подивился – жилище располагалось всего в нескольких шагах от воды, как же оно противостояло штормам, ведь не отстраивал же его колдун еженедельно? Сейчас, осенью, шторма бывали едва ли не каждые три дня.
Не сходя с лошади, Иппон позвал старца по имени, надеясь поскорее покончить с этим неприятным делом. Двое сопровождавших его солдат остались на безопасном расстоянии, и дорф Иппон презирал их за малодушие. Вот он – да, человек-кремень, ничего не боится, если нужно преуспеть в продвижении при дворе конвендора.
Вышел колдун. Он выглядел примерно так, как и представлял его себе дорф. Седые волосы, длинная борода, корявая палка, изображающая посох, и подвязанная веревкой шкура какого-то зверя.
«Наверно, дохлую собаку нашел», – посмеялся про себя Иппон, а вслух сказал:
– Приветствую тебя, мудрый старец. Прослышал я, что есть у тебя Золотая Латка, она очень нужна мне, и я готов заплатить за нее…
– Тебе нужна маленькая кротовая шкурка? – переспросил колдун, в его голосе Иппон услышал насмешку.