Настроение у Леры было хорошее, она даже тихонько запела, пока протирала шваброй в директорском кабинете пол.
И вдруг застыла с открытым ртом.
Потому что внутренняя дверь открылась и оттуда вырулил взъерошенный генеральный с полотенцем на шее.
В одних брюках и майке-алкашке, открывавшей гладкую крепкую грудь и развитые плечи, он смотрелся очень... очень...
Лера так и стояла с открытым ртом, не в силах подобрать правильное слово.
Потом сообразила, что она пялится на него. Закрыла рот и постаралась отвести глаза.
И наконец сквозь все эти дурацкие мысли просочилось понимание того, что ее смущает. Его тут не должно быть!
Очевидно, все-таки должно.
Потому что его, например, ничего не смущало. Этот... генеральный директор огляделся с недовольным видом и, когда она уже собралась сказать: «Здрасьте», спросил:
— Кто включал радио?
— К... какое радио? — смогла она выдавить.
Он едва взглянул на нее и тут же отвел взгляд. Холодное недовольство на лице теперь читалось еще четче.
— Как это какое? Что-то здесь только что пело.
Ужасно фальшиво, просто иглы в мозг.
А... Чего стоило Лере удержаться и не ляпнуть: «У меня, между прочим, хороший голос! Я даже попадаю в ноты!» Но она крепче сжала швабру и натянуто произнесла:
— Прошу прощения, я понятия не имею, кто здесь мог включать радио. Я здесь занимаюсь уборкой, — и начала тереть шваброй пол.
Думала — теперь он уйдет и даст ей спокойно закончить уборку.
И совершенно точно она не собиралась гадать, какого черта он делает с утра пораньше в кабинете и почему в таком виде??? Его что, выгнали из дома?! Но это ее не касалось аб-со-лют-но.
Лера продолжала с остервенением орудовать шваброй, однако тишина настораживала. И, как оказалось, не зря.
Он и не подумал уйти.
Этот монстр стоял там и продолжал смотреть на нее.
Конечно! Можно бесконечно долго смотреть на горящий огонь, текущую воду и как рабы пашут на плантациях.
***
Коля стоял там и не мог понять, с чего у этой, млллин, специалиста по предоставлению клининговых услуг такой гонор?
Ни тебе здрасьте.
Даже голову не повернула в его сторону.
Это, знаете ли, задевало мужскую гордость. На него модели вешались гроздьями, а тут какая-то... мышь серая. Ну, допустим, ноги у нее стройные. И попка тоже ничего. Конечно, не в его вкусе совершенно. Но, черт побери!
Могла хотя бы взглянуть на него.
Именно поэтому он сказал:
— Очень хорошо. Как закончите здесь, можете убрать в ванной. А после приготовьте мне кофе.
