«Вы обнаружили контрагента?»
«Еще нет, но есть неплохие шансы вычислить его в ближайшее время. Дайте мне три дня, и я назову его имя».
«Работайте. Через три дня и решим, что делать с объектом. Как ведет себя мой бывший ученик?»
«Вы имеете в виду Крутова? Он ведет себя весьма свободно и раскованно. Есть подозрение, что именно он и работает на контрразведку, хотя, с другой стороны, действует он слишком прямо».
«Понаблюдайте за ним. Он мне нужен в любом случае».
«Люди Сватова пытались это сделать, он их вычислил и грозился «начать отстрел» всех, кто ему будет надоедать».
«Узнаю орла по полету. Все равно пока не трогайте его. Он человек структуры, его действия всегда можно спрогнозировать и успеть ответить. До свидания, полковник. Через трое суток жду в Москве с докладом о принятых мерах».
Зеленая звездочка перестала бегать по экрану, превратилась в линию, в паучка, погасла. Дубневич выключил компьютер, походил по кабинету, посасывая трубку, — он недавно бросил курить, но еще не отвык, — и вызвал помощника. Надо было срочно придумать для командующего округом причину своего скорого возвращения из Жуковского района.
БрянскКРУТОВ
Ночевал Крутов у бывшего своего однокашника Федора Белова, поэта и философа, закончившего лесотехнический институт, но нашедшего призвание в нетрадиционной медицине; в настоящее время Федор работал в поликлинике мануальным терапевтом и потому зарабатывал неплохо, что благотворно сказалось на его облике: он пополнел, возмужал, приобрел осанку и солидность; его вескую речь больные наверняка воспринимали сразу и верили каждому его слову. Егору он обрадовался, несмотря на его ночное прибытие, и проговорил с ним до трех часов ночи, пока не встала жена Таня. Пришлось знакомиться, пить вино, снова рассказывать о себе, и уснул Крутов лишь в половине пятого утра. Зато проснулся один: и Белов, и его жена уже ушли на работу, оставив гостю записку на столе в кухне — где стоит завтрак, что хранится в холодильнике, когда придут сами. Детей у них, как понял Егор, пока не было: жена Таня только-только закончила институт (местный машиностроительный), хотя работала в банке, а сам Федор в силу философской направленности мышления о детях думал весьма отстраненно, а точнее — не думал совсем. Ему казалось, что заняться их производством можно всегда.
Вставать не хотелось, спал Крутов всего четыре часа, но время торопило, и, вспомнив пословицу: «Лень-потягота, поди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого», — он заставил себя сделать зарядку, принял душ и позавтракал. Сил прибавилось, и в машину Егор садился уже бодро, предвкушая встречу с Елизаветой, которая грезилась ему чуть ли не в каждой встречной девушке.